Хамелеон

– Я представляю, что она ему разрисует, а с Нарретдином ты решил подстраховаться, так?

– Естественно! Не думаешь же ты, что я прощу ему отговорку в девятнадцать килограмм порошка, который он, пёс, успел скинуть, а деньги припрятать?

– Не думаю! – согласился оперативник – Но дальше накидай мне план действий.

– А чо накидывать? Этот деятель у Иваныча, сейчас подчаливаем к нему, он нам говорит, где документы на кофейню и «мерс», а после едем к господину еврею писать дарственную, что непонятного?

– А ты думаешь он скажет, где документы?

– Я ничуть не сомневаюсь в этом, Миха, поверь.

Иного выхода у него нет, кроме разве что верёвки с куском хозяйственного мыла, но я думаю до этого дело не дойдёт. Он молодой, горячий, жизнь да кайф с бабами ой как любит, самоубийство от позора ему не грозит.

– Ну хорошо! – Миха подъехал к воротам заимки и выключил двигатель – Допустим, что он отдаст и подпишет нам документы, а дальше с ним как быть, ты его отпустишь?

– Да ну прям! – зло сощурился Нуриев – Чтоб он опять скатался в горы за «белым» и понаделал закладок в Москве? Хрен ему! Поедет отдыхать, лет на восемь-десять, в Сибирь-матушку, там подумает, поработает по людски, того глядишь у него и страсть к столице поостынет.

– А если он Петровичу выложит всё? Тот на такие «кренделя» сквозь пальцы смотреть не будет!

– Ты чо, ссышь что ли? – не поверил Альберт в услышанное – От кого бы мог услышать, но не от тебя!

– Нет, просто прорабатываю все возможные альтернативы последствий.

– Не дрейфь! – Альберт Айдарович вышел из автомобиля – Всю ответственность я беру на себя.

Двое в гражданке прошли в дом, где Иван Станиславович как раз собирался звонить Альберту.

– А-а, вот ты, дружище, лёгок на помине.

– Только освободился и то ненадолго.

– Чего так, али девку его не взяли ещё? – старик задумчиво нахмурил брови и не сводил со своего ученика взгляда.

– Взять-то взяли, а толку мало. Пятьсот грамм принесла, а больше, говорит, нет.