Хамелеон

Вся его сущность, душа и сердце, рвались туда, на залитый солнцем бульвар и воздух, который ненасытной массой ворвётся в лёгкие и наполнит их новой жизнью, которая называется Свобода. Но в барсетке ключи от квартиры, загранпаспорт, водительские права и деньги?

– Чёрт, чёрт, чёрт! – безмолвно, сквозь зубы, процедил Авель – Документы, это весомо, дьявольщина! Документы – это всё! – и он курил, курил, вновь и вновь, жадно затягиваясь крепким «мальборо».

Тем временем Нуриев выстроил пирамиду из шести банковских упаковок и отсчитал сверху двадцать тысячных банкнот, пододвинул всё это хозяйство без абсолютного сожаления в сторону Рихманна.

– Твои заслуженные десять процентов, дорогой друг. Сработал ты оперативно, респект!

Господин Шульц плотоядно усмехнулся, его короткие, аккуратные, чёрные усики чуть вздёрнулись вверх и застыли в улыбке, словно подтверждая высказанную в его адрес похвалу – Всегда к твоим услугам, Берт! Любой каприз за ваши деньги!

Альберт пожал нотариусу руку – Ну и шельмец ты, Рихманн! Ой, шельмец! С твоей хваткой и деловой предприимчивастью, да к нам бы, а? Твоё юридическое образование делает тебе честь, может когда-нибудь, да и надумаешь?

Глаза Нуриева смеялись.

Он прекрасно знал, что ушлый еврей, нотариус в пятом поколении, никогда и ни за что не променяет столь вакантную и прибыльную профессию на нищий, по сути-то своей, мундир оперативника.

Рихманн Семёнович тоже рассмеялся – Ну уж спасибо, Альберт Айдарович, за столь лестное и финансовое предложение, спасибо, но позволь мне, друг, в очередной раз отказаться! Не моё это, засидать часами в кустах, ловя за шкирку недобитых наркоманов! Н- нет уж, уволь, лучше вы к нам?!

– Я понял! – Нуриев ещё раз крепко пожал вездесущую длань друга – Бывай, созвонимся!

– А то! – ухмыльнулся Рихманн – С наркотов по нитке – нуждающемуся рубаха!

На пороге уже Альберт обернулся – И рубашечка-то, заметь, недешёвая вовсе – шесть лямов двести!? Такую вещь себе, поди, сам президентский стряпчий позволить не может?

Нотариус лукаво подмигнул – История об этом умалчивает, дорогой, езжай!

Миха в это время складывал в большую дорожную сумку последнюю пятьдесят шестую упаковку.

Баул получился обьёмный и тяжёлый, нести драгоценный груз пришлось вдвоём.

Спустившись по лестнице, Альберт кивнул Авелю в сторону парковки – Пошли, даритель, ксивы получишь и адъёс!

Неуверенной походкой Авель проследовал за Нуриевым. Шикарный кроссовер блестел на солнце, ровно начищенный самовар.