Хамелеон

Кадр проплывал за кадром, по коже полз липкий мороз, содрогая тело и напряжённые скулы. Герман в долю считанной секунды преодолел ничтожное расстояние до Альберта.

– Я кому сказал, довольно! – он решительно и безопелляционно оторвал победителя от проигравшего – Отставить!

Нуриев молча перевёл свой остекленевший взгляд на Германа, и это был не взгляд человека, а ехидный оскал безумного зверя – тёмно-зелёные, почти чёрные зрачки на растопленном фоне бьющей во все стороны ярости. Плотно сжатые губы, сдвинутые к носу тёмные брови, и, скулы, ходящие ходуном и поблёскивающие на свету влажной испариной неудовлетворения.

– Что? – задал он один единственный вопрос, который прозвучал будто из преисподней. Орлов вздрогнул, ибо ему никогда не приходилось слышать от своего подчинённого такого вот замогильного, леденящего кровь, голоса – Какого дьявола тебе надо?

– Возьми себя в руки! – спокойно, но требовательно произнёс Герман – Ты, в конце концов, при исполнении и заниматься мордобоем в моём кабинете я не позволю!

Альберт преобразился, животный оскал сменила дежурная потрясающая улыбка с тенью неприкрытого откровенного сарказма – Есть, товарищ начальник, отставить! Ваше слово для меня закон, вы сами и есть ходячий закон, Герман Петрович!

Орлов недоверчиво посмотрел на распростёртого таджика, перевёл взгляд на Альберта – Подними его и пусть приведёт себя в порядок, а с тобой у меня будет отдельный разговор, после!

Нуриев помог Авелю подняться, дёрнув задержанного к двери – Пошли, болезный, сдам тебя на руки Никитину, а с моим шефом после мне беседовать недосуг, сейчас расставим все точки над и!

Постучавшись, в кабинет вошёл Имагин.

– А, вот и ты, и Виталика искать не придётся. Уведи этого ко мне в кабинет и ждите там.

Спустя мгновенье, оба скрылись за входной дверью.

Альберт вальяжно развалился на угловом кожаном диване, закурил – Ну что, шеф, улов не столь объёмен, как хотелось бы, четыресто пятьдесят у этого говнюка и четыресто пятьдесят у его профурсетки – заместитель Орлова кивнул в сторону Ольги – И того, без ста грамм, кило.

Ольга не верила своим ушам, а глазам тем более. Немудрено, такого светопредставления увидишь не каждый день. Она присела на краешек стула и умоляюще взглянула на Германа Петровича. Орлов сел в кресло и крепко задумался, Альберт молча наблюдал за шефом и его зашуганной подопечной.