Хамелеон

– А если бы сейчас под этим водяным горячим блаженством рядом с ним оказалась она? Накрыл бы он собой молодое, гладкое, разгорячённое тело? – мужчина плотоядно ухмыльнулся – Дурак бы только не воспользовался или импотент?! И, пожалуй, нагнул бы в самую унизительную зовущую позу, и, ч-чёрт, а? – Альберт брезгливо сбросил с себя томную пелену вожделения – И далась же шлюха эта? Бред, думать и жаждать так девицу лёгкого поведения, которая переобслуживала пол Москвы, если не больше, и мало того, угробила его самого близкого друга и наставника, почти отца?!

Выйдя из ванной, Нуриев насухо вытерся и побрился.

Глянув на себя в зеркало, отметил, что видок у него неважнецкий: цвет лица, мешки под глазами, похудевшие скулы и, тронутый тревогой, нездоровый взгляд.

– Сон-золото! – пробормотал Альберт, с размаху брякнувшись на широченное отцовское ложе.

Закрывая налитые свинцом веки, он успел отметить про себя, что настенные часы показывают три часа пополудни. С этих самых трёх злополучных часов до девяти вечера ему снилась только Мария.

– Берт, а, Берт? – Миха тряс друга за плечо – Проснись, девять почти, нам пора! – Альберт с трудом разлепил глаза, верный опер склонился над ним, пытаясь растолкать семьдесят шесть килограмм безмятежия – Ну неужели, наконец-то!

Подполковник нехотя принял сидячее положение – Что, правда девять?

– Да, ты втопил шесть часов! – усмехнулся Миха – Я за это время упел массу дел переделать.

Вставай, ужин стынет!

– Ты и хавчик сварганил? – удивился Альберт – Незаменимый ты мой!

Михаил смутился – Так не жрали ничего, окромя яиц. Можно, хоть раз, дома приготовить?

– У меня и продуктов то, наверное, не было?

– Ничего, я затарился, под завязку.

Нуриев скривил рот в ехидной усмешке – Как любящая жена прям суетишься, спасибо, брат!

Миха шваркнул шефа по плечу – Давай, жена, благодари лучше, что супружеский долг не требую с тебя, да зарплату?!

Мужчины спустились вниз, Берт изумлённо повернулся к Михе. Овальной формы большой дубовый стол венчала до краёв уставленная снедь и выпивка.