Поминки по прокурору

– Лев Иванович, я, конечно, не вправе спрашивать… – нерешительно начал Куликов, когда они вышли из городской прокуратуры, – но… не могли бы вы поделиться тем, что вам рассказал Могилевич? Вы узнали, каким делом интересовался Прудников?

– Да, – ответил Гуров. – Он хотел узнать, почему Могилевич отказался возбуждать уголовное дело против некоего Чванина. Он тут каким-то центром культуры заведует.

– Ах, вот оно что! – воскликнул Куликов. – Значит, это было дело Чванина… А как он объяснил, что нужных бумаг на проходной не было?

– Сказал, что в спешке забыл о поручении Прудникова, – пожал плечами Гуров.

 – Говорит, они тут заняты борьбой с притонами, и он совсем закружился.

– Да уж, конечно! Борьбой с притонами он занят! – скептически заметил Куликов. – Нет, Лев Иванович, тут причина совсем другая. Если позволите, я вам сейчас обрисую здешние обстоятельства. Вряд ли вам об этом сообщит Полянский или, допустим, Козлов.

– Я, конечно, не против того, чтобы узнать про всякие подковерные отношения, – ответил Гуров, – но сначала мне все-таки хотелось бы осмотреть место преступления.

Это ведь, как я понимаю, недалеко?

– Совсем рядом! – подтвердил Куликов. – Сейчас я вам все покажу. Но потом все же хотелось бы поговорить.

– Обязательно поговорим, – заверил Гуров.

Они прошли по узкому, как коридор, проходу и очутились в обычном дворе – с песочницей, двумя гаражами и трансформаторной будкой.

– Вот подъезд, где жил Прудников, – стал объяснять Куликов. – Картину преступления мы восстановили достаточно точно.

Киллер прятался вон там, за будкой. Она, как видите, ближе к другому концу дома. Увидев Прудникова, он двинулся к нему навстречу. Не доходя восемнадцати метров, начал стрелять. Всего было сделано три выстрела. Впрочем, хватило бы и одного первого: экспертиза показала, что пуля задела сердце. Все три гильзы мы нашли. Пистолет – «стечкин» с глушителем. Из-за того, что был глушитель, выстрелов почти никто не слышал. Лишь одной бабульке, проживающей на втором этаже – вон ее окна, – послышалось, словно кто-то ковер выбивает. И она из любопытства выглянула, чтобы посмотреть. Практически это единственная наша свидетельница.

– И что она увидела? – спросил Гуров.

– Убегавшего человека в черной кожаной куртке, – отвечал Куликов. – Кроме куртки, она еще разглядела у него на голове лыжную шапочку. Она еще удивилась: апрель ведь на дворе, чего же он в шапочке ходит? Так она нам рассказывала.