Охота на мачо

– А чем бы вы хотели заниматься? Если для души и для сердца?

– Ну, в этом случае я писал бы стихи. Только стихи, с утра до вечера. Ну, может быть, еще и поэмы…

– Вы – романтик, Михаил, – с уверенностью заявила девушка.

– Возможно.

– И что бы вы воспевали в своих поэмах?

Он выдержал непродолжительную паузу, разжигая интерес к наметившейся теме разговора. Охотник заманивал свою потенциальную жертву в умело расставленный капкан. Шаг за шагом. Неумолимо и целенаправленно. На его лице отобразилось задумчивое выражение.

Две продольные складки с легким изгибом посередине прорезали высокий покатый лоб. Она думала, что он колеблется или подыскивает слова для ответа.

– Хотелось бы заинтриговать вас, – чуть виновато признался он. – Придумать нечто такое, что заставило бы вас думать обо мне иначе, чем обо всех прочих неисправимых романтиках, которым так непросто приспособиться к современному образу жизни. Но ничего не вышло. Решения так и не пришло на ум. Что еще можно воспевать в поэмах? Конечно, любовь, женщин… Что может быть прекраснее и совершеннее, чем… Хотите, я напишу что-нибудь для вас? – неожиданно предложил он.

– Для меня? – Она растерялась, но в глазах все-таки метнулись озорные искорки. – Зачем?

– Просто так, – спокойно ответил он, повернул голову, вроде бы для того, чтобы оглянуться назад, и вдохнул аромат ее волос. Людмила заметила это. Не могла не заметить. И он добивался этого. Она рефлекторно отстранилась, и он тут же потупил взор.

 – Для души. Красота, знаете ли, вещь ужасно суровая и обидчивая.

– Как это?

– Она никогда не прощает, если ее игнорируют. Она требует, чтобы ее воспевали, уделяли ей должное внимание. Жутко избалованная особа, скажу я вам.

Он замолчал. В его планы не входило развивать эту тему дальше. Во всяком случае, не сейчас. Ни в коем случае не следует с ходу перегружать ее. Пусть осмыслит уже сказанное. Зерно упало на благодатную почву, он в этом не сомневался. И теперь оставалось ждать, когда почва его примет, почувствует частичкой себя и зерно начнет давать всходы.

Но Людмиле этого минимума, видимо, оказалось недостаточно. Поначалу она тоже погрузилась в молчание и не проронила ни единого слова до тех пор, пока они не достигли респектабельной двухэтажной кофейни на углу Давыдова и Знаменской. Он распахнул дверь, галантно пропуская девушку вперед. Она не стала долго мучиться выбором и села за ближайший столик. Он расположился рядом.