Последняя тайна профессора

Когда Крячко шагнул в туннель коридора, ведущего в недра здания, первое, что ему бросилось в глаза, – портрет в траурной рамке представительного гражданина преклонных лет, с размещенным рядом некрологом, написанным черной тушью крупными буквами. Под портретом на тумбочке стоял большой поминальный венок, обвитый черными лентами с надписью: «Дорогому и всеми любимому Семигорову Святославу Дмитриевичу от безмерно скорбящих сотрудников ЛГГ».

Вахтер в синей униформе, с черной повязкой на рукаве, назвавшийся Виталием, узнав, кто и по какому поводу прибыл в их лабораторию, с грустными нотками в голосе уточнил, с кем именно визитер желал бы встретиться.

– Народу у нас числится изрядно – человек триста, не меньше, – пояснил он. – Хоть сегодня и траур, но все в работе. Тут у нас постоянно – кто-то куда-то уезжает, кто-то приезжает… Поэтому есть смысл заранее предупредить тех, с кем вы планируете побеседовать, чтобы они ждали вас и куда-либо не срывались.

Согласившись, что это предложение вполне толковое и дельное, Крячко уведомил собеседника, что хотел бы поговорить с представителями официального «ближнего круга» Семигорова из числа руководящего состава лаборатории, а также с теми, кто так или иначе был близок к покойному в неофициальном порядке.

Немного подумав, вахтер перечислил тех, кто, по его мнению, мог бы рассказать что-то значимое о своем патроне. В первую очередь это был первый зам усопшего, замы по научной работе, финансам и хозяйственной части. Кроме того, были названы руководители всех трех основных подразделений лаборатории.

Из числа тех, с кем Семигоров был в товарищеских или дружеских отношениях, собеседник Стаса назвал старшую лаборантку отдела биохимического анализа Веронику Урядьеву. Кроме того, в это число входили СНС (старший научный сотрудник) Савелий Мокроносов, который, по общему мнению сотрудников лаборатории, являлся любимым учеником Семигорова, а также МНС Андрей Морозилин, перспективный исследователь в области цитологии и тканевых структур живых организмов.

– Кстати, вон идет Морозилин! – указав взглядом в сторону приближающегося к проходной рослого парняги в расстегнутом нараспашку белом халате, приглушив голос, сообщил Виталий. – Видимо, куда-то собрался по делам.

Подойдя к турникету, Морозилин небрежно обронил:

– Я в киоск, за сигаретами…

Кивнув, вахтер нажал на какую-то кнопку, и лопасть турникета пропустила МНС в тамбур проходной.