Последняя тайна профессора

 – Врачи были поражены его здоровьем. Кто-то из медиков даже предложил использовать его как эталон детского здоровья. Даже придумал единицу измерения – «один святослав». Так вот, все прочие дети, даже самые здоровые, по его мнению, имели уровень здоровья всего на пол-«святослава». Мы с Мишей, да и Аня с Денисом, во многом унаследовали его здоровье. К сожалению, не на целый «святослав», а примерно на две трети. Но тем не менее…

– Опережая ваше повествование, берусь предположить, что и в школе, и в вузе Святослав Дмитриевич удивлял всех своими успехами в учебе.

Я прав? – Гуров испытующе взглянул на своих собеседников.

– Абсолютно! – изобразил рукой утвердительный жест Михаил. – Он обладал феноменальной памятью, мог в уме умножать и делить огромные числа, мне иногда казалось, что он может даже читать мои мысли.

– Да, это же самое частенько ощущал и я, – согласился Константин. – Я его всегда любил и сейчас продолжаю любить как своего отца, как прекрасного человека, но он и для меня остался чем-то непостижимым.

Он всегда был не от мира сего.

– Ну, не хотите же вы сказать, что он уроженец какой-то другой планеты? – Лев хлопнул себя ладонями по коленкам.

– Не-ет, что вы! – Михаил грустно усмехнулся. – Правда, наша с Костей мама, ныне покойная Тамара Васильевна, когда чем-то бывала недовольна, всегда ворчала: «Ты пришелец, Свят, ты – инопланетчик!» Отец обычно над этим смеялся и парировал: «Если бы я был пришелец, то у нас не было бы детей!» Она его постоянно ревновала.

Нет, не к женщинам, тем более что он всегда был образцовым семьянином. Она ревновала его к той тайне, которая его окружала. Она и погибла именно потому, что принципиально не желала слушать его советов. В тот день, когда случилось то ДТП, отец уговаривал ее никуда не ходить и не ездить. Он предчувствовал беду. Но она, как бы в пику ему, сделала все наоборот. Когда нам сообщили, что она на своей «Самаре» попала под большегрузный автомобиль, он был потрясен. Мы даже опасались, что он с горя захочет уйти из жизни.

– Да, он лет пятнадцать после этого не мог пережить потери супруги… – Константин покачал головой. – Лишь встреча с Инной Романовной вновь вернула ему радость жизни. Правда, ему было уже за шестьдесят, но…

– Кто бы дал ему «за шестьдесят»? – вздохнув, проронила Инна. – На него студентки-то всегда заглядывались и пытались завязать с ним романы. Даже когда Святославу Дмитриевичу миновало восемьдесят.