Последняя тайна профессора

Услышав о намерении некоторых геологов пойти на поиски пропавшего без вести, шаман гневно воскликнул:

– Идите, идите, глупцы, прямо в пасть Мохуру! Он только что пожрал одного из вас! Он истекает слюной и ждет всех остальных!

Эта отповедь несколько остудила рвавшихся на поиски, и было решено вызвать спасателей. Но отчего-то вдруг исчезла связь с Большой землей. Лишь утром, с восходом солнца, по спутниковой связи удалось дозвониться до спасателей. Те прибыли, но, как и следовало ожидать, никого не нашли. Атеист пропал бесследно.

Было возбуждено уголовное дело. Приехала следственная группа. Она долго разбиралась и в конце концов вынесла вердикт: в условиях плохой видимости потерпевший стал жертвой медведя-людоеда, который промышлял в долине. Руководитель группы геологов проявил халатность и безответственность, не принял мер к тому, чтобы не допустить подобного развития событий.

– «Следаки» всех «собак» повесили на медведя-людоеда, которого там не было и в помине. А куда делся тот бедолага – так никто и не узнал… – завершил свой рассказ Константин.

– И-и-и… Куда же он, этот атеист, по-твоему, на самом деле мог запропаститься? – Михаил изобразил рукой вопросительный жест. – Уж не хочешь ли ты сказать, что его забросило в эти самые «иные измерения»?!

– А кто его знает, Миша! – утрированно-размашисто изобразив точно такой же жест, грустно ответил Константин. – Я всего лишь хотел сказать о том, что этот мир мы познали слишком мало, чтобы иметь возможность категорично судить – что в нем возможно, а чего не бывает вообще.

Слушая эти разговоры, как-то незаметно вышедшие за границы основной темы визита Гурова, он тем не менее не стал возвращать их в прежнее русло. В данный момент его интересовала моральная обстановка в этой семье. Ему хотелось убедиться: что члены семьи не едят друг друга поедом, будучи готовыми на любую подлость, на любое злодейство. Но, насколько он мог судить по своим ощущениям, в этом доме какой-либо негатив не присутствовал. Здесь были нормальные человеческие взаимоотношения и искренняя доброжелательность.

Да, здесь никто не бил себя в грудь, не посыпал голову пеплом, не содрогался в рыданиях по умершему. Здесь царила тихая, светлая печаль о близком человеке, покинувшем этот мир. И это больше всего и подтверждало искренность чувств собравшихся. И Льву вдруг подумалось, что, скорее всего, эти чувства – одно из проявлений необычной, и нравственной, и генетической, наследственности Святослава Семигорова, человека-загадки.