Привычка к темноте

Лев осторожно перевернул его на спину и увидел на груди входное отверстие пули. Из него толчками вытекала кровь. Он с первого взгляда определил, что тут вряд ли можно чем-то помочь. Тем не менее быстро сбросил куртку, оторвал полу от своей рубашки, соорудил тампон и закрыл им рану. А потом постарался как можно туже перевязать раненого.

– Стас! – позвал Лев напарника. – Проверь, тут связь есть?

Крячко достал телефон, набрал первый попавшийся шатровский номер – это был номер капитана Плещеева.

– Нет связи! – ответил он спустя несколько секунд.

Надо было срочно вернуться в поселок, чтобы сообщить о случившемся. Но кто пойдет? Ведь нельзя послать одного ребенка – это может быть опасно.

Пока Гуров размышлял, раненый егерь пришел в себя. Открыл глаза, взглянул на сыщика и тихо спросил:

– Ты кто?

– Я – Гуров, полковник полиции, из Москвы, – ответил Лев. – Ты лучше молчи, тебе силы беречь надо. Сейчас я пошлю товарища в поселок, вызовем врача…

– Не успеет… не успеет врач… – прохрипел раненый.

 – Мне сказать надо… Слушай, полковник: я не убивал!

– Ты о том случае? На охоте?

– Да, на охоте! Уговорили меня вину на себя взять! Деньги уж больно нужны! Жена болеет, ей операцию надо, а сына надо бы в Самару отправить, он на летчика учиться хочет. А денег ни на что нет, вот он меня и уговорил… Я согласился, а теперь вот что… Теперь…

Он закашлялся, и с кашлем из его рта вырывались кровавые брызги. Тампон, который соорудил Гуров, тоже быстро пропитывался кровью.

Егерь снова закрыл глаза, силы быстро покидали его.

– Кто он? Кто тебя уговорил? И кто на самом деле стрелял? – сыпал Лев вопросами.

Он понимал, что раненому вредно сейчас говорить, что он может немного продлить жизнь, если будет лежать молча. Но понимал и другое: что егерь прав, жить ему осталось немного, врач не успеет ему помочь. И что сейчас важнее другое: успеть сказать правду, донести самое главное.

Егерь снова открыл глаза и, приподняв голову, прохрипел:

– Это он, он главный заводила… Я скажу… я тебе всех назову… Это…

Его грудь снова зашлась в кашле, изо рта хлынула кровь, тело дернулось и замерло.

Глаза Семена Меняйло остекленело уставились в небо. Гуров приложил ладонь к его шее, пытаясь нащупать пульс. Пульс отсутствовал, егерь был мертв.

Глава 8

Егерю Меняйло врач уже не требовался, но оставался второй егерь. Отойдя от Меняйло, Гуров присоединился к Крячко, который осматривал окрестности.