Привычка к темноте

Этот вопрос был своего рода пробным шаром – как отреагирует собеседник?

Собеседник отреагировал весьма красноречиво. Рот у него слегка открылся, и Никита Дягилев в удивлении уставился на своего гостя.

– Откуда… откуда вы знаете? – просипел он.

– Слухами земля полнится. И вообще, мне по должности положено многое знать. Итак, расскажите мне все о финансовых проблемах покойного господина Саблина. Кому он был должен? Сколько? Насколько сильно были просрочены выплаты?

Дягилев вздохнул. У него был вид человека, который говорит себе: «Ничего не поделаешь, надо это сделать, хотя и неприятно».

– Да, у Паши были проблемы, – сказал он. – Отцу он о них, конечно, не говорил – иначе бы начался скандал…

– А почему, собственно? – спросил Гуров.

– Ну, Евгений Кириллович – человек старой формации. Он не понимает, что такое рискованные сделки, рискованные активы… А ведь только такие сделки и приносят настоящую прибыль. Но если сделка окажется неудачной, можно оказаться в минусе. В большом минусе… В последнее время у Паши было несколько таких «минусовых» сделок, и образовались долги…

– И насколько большой был долг?

– Ну, я точно не знаю… – протянул Дягилев.

 – Может, двадцать «лямов», может, тридцать…

– Рублей?

– Да, конечно! Речь идет только о рублях.

– И кому он был должен? Кому-то из вашего кружка?

– Какие-то деньги он был должен Саше Кровякову, какие-то – Славе Лучинину. Но основные долги были другим людям. Насколько я знаю, он задолжал каким-то московским банкам…

– А вам самому Саблин не был должен?

Гуров задал этот вопрос самым будничным тоном.

Но вопрос был совсем не будничный. И он с напряженным вниманием ждал ответа. На этот раз хозяин кабинета не растерялся, не стал медлить, а сразу ответил:

– Мне? Нет, мне он был должен сущие пустяки, несколько сот тысяч.

– Стало быть, это не вы заказали убийство Павла? Скорее надо думать, что это сделали Кровяков и Лучинин?

– Но почему же? – воскликнул Дягилев. – Почему же, если долг, то обязательно убийство? Где здесь логика? С мертвого, знаете, трудно что-то получить.

Выплатить долг может только живой. И вообще, вы не рассматривали такую версию – что Павла вообще никто не убивал?

– В каком смысле? Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что он мог покончить с собой. Уйти таким образом от груза неразрешимых проблем.

– Интересная гипотеза… – протянул Лев. – Значит, по-вашему, Павел Саблин покончил с собой в присутствии пяти или шести человек.