Производственный секрет

 – Москва тоже не сразу строилась. И вообще мне здесь нравится.

– Мне тоже нравится. И дом замечательный. И я не придираюсь, – улыбнулся Гуров. – Просто в нынешней реальности распахнутые ворота и недоделанный забор – это все равно что прямое приглашение злоумышленникам – заходите. По крайней мере, такая ситуация предполагает наличие солидной охраны, а я ее здесь не вижу.

– Ну, какая-то охрана здесь наверняка есть, – предположила Мария. – Левитин, конечно, не олигарх, но без сопровождения не ходит. Хотя такой участок не оцепишь – это не шесть соток.

Они проехали через ворота. Гуров сбросил скорость и медленно подкатил к дому. С широкого крыльца навстречу гостям уже сходил хозяин – улыбающийся, розовый, в темном костюме и галстуке-бабочке.

– Наконец-то! – воскликнул он, раскинув руки и сбегая по ступеням. – А я уже отчаялся! Решил, что вы не приедете. Все уже в сборе – только вас не хватает. Позвольте!

Он церемонно поцеловал руку Марии, обнялся, как со старым приятелем, с Гуровым и повел обоих в дом.

Прежде всего Левитину хотелось, разумеется, пустить пыль в глаза, похвастать своим новым домом – это Гуров понял сразу. И главным объектом этой демонстрации являлась, несомненно, Мария. Гуров здесь был всего лишь приложением. Не его восхищения ждал стареющий ловелас Левитин.

Гуров все это понимал, но только посмеивался про себя. А дом ему и самому понравился. В нем было одновременно торжественно и уютно – высокие потолки, резные балюстрады, сияющий паркет, живописные полотна на стенах в потемневших рамах – все настраивало на патриархальный семейный лад.

В таком доме приятно было бы стариться в окружении бесчисленных домочадцев и челяди.

Правда, сейчас «дворянское гнездо» не поражало обилием народа. Даже удивительно, каким образом при отсутствии прислуги в столь обширном помещении поддерживались безукоризненные чистота и порядок. Впрочем, возможно, эта самая прислуга была отпущена на вечер. Роль хозяйки играла молодая, очень красивая девушка со смуглой кожей, голубыми глазами и льняными волосами.

Она была со вкусом одета, имела превосходные манеры и великолепно исполняла роль хлебосольной и приветливой хозяйки. При этом она не вмешивалась ни в какие дискуссии и вообще почти не разговаривала – только улыбалась теплой многообещающей улыбкой. Женой Левитина она быть не могла, жена Левитина отдыхала на юге – это Гуров знал точно, но предположений на этот счет строить не стал, посчитав, что чужие отношения его не касаются.