Темное озеро

Однажды, в разгар одного неудачного дня, после трех лет нашего соседства по комнате, за которые мы стали лучшими подругами, нас пытались расселить по разным комнатам. Но она так мастерски строила глазки мрачному мистеру Лэндри, что в итоге он согласился переселить Лолу Макджордж из моей комнаты в ту комнату, куда предполагалось поселить Джорджину: с Джулис Нортон. Я не видела в этом ничего плохого, поскольку они обе были неврастеничками. Однако я отвлеклась…

– А насколько длинное надо написать стихотворение? – спросила Мэг Арчер.

– Уж это на ваше усмотрение, – ответил Даллас. – Только избегайте употребления таких слов, как «страх», «ужас», «пугающий» и любых их сочетаний.

Пустяковое задание, верно?

Нет нужды говорить, что к тому времени я уже закончила курсы латыни, физики и общей истории. Теперь мне предстояло лишь придумать нечто не слишком пугающее для стихотворения, не упоминая, естественно, слово «поэзия».

Занятие прошло как в тумане, поскольку Даллас пространно рассуждал об «укоренившихся тенденциях буквального общения» и о том, что поэзия требует иного подхода.

– …вы должны научиться подавлять стремление к буквальной определенности и позволить стихотворным образам и строкам свободно крутиться в вашей голове. Иначе вы погубите себя, лишив важной возможности понимания поэтического восприятия смысла человеческого бытия…

Джулис Нортон, вечно записывавшая каждое слово учителей, как раз закончила строчить: «Поэзия равносильна высшей правде, выраженной без буквальной прямолинейности», – когда Даллас попросил сдать домашние задания.

Начали с Томми Харкинса. Он прочитал:

Из праха в прах, как говорится,

Но никогда такого не случится

Со мной.

– О, но таков предрешенный конец, – заметил Даллас в ответ автору. – Ведь всем нам когда-то суждено умереть, поэтому, возможно, стоит подумать о том, чтобы заменить клише глухим стоном.

Далее читала Джорджина:

Затрепетала бабочка в душе,

Пустеет радость в жизни чаше.

В той пустоте начало наше…

– Кто понял, о чем здесь говорится? – спросил Даллас.

– Об американских горках, – одновременно откликнулись три голоса.

– На самом деле я прочитала то, что сама написала, – пробурчала Джорджина.

– Рифмованные стихи мы впитали едва ли не с молоком матери, – заметил Даллас.

Джорджина выглядела удрученной.