Темное озеро

и т. п. Если это вообще возможно. То есть если мы специально изучали этого Роберта Фроста.

Я начала прогулку по кампусу, приглядываясь к деревьям, птицам и газонам, и всему прочему окружению. Но вместо вдохновения у меня мелькнуло желание отправиться в школьную библиотеку, найти по возможности самый старый, запыленный поэтический сборник и вытащить из забытья одно-другое готовое стихотворение. Жаль, конечно, но нет ни малейшего риска того, что благодаря энциклопедическим знаниям Даллас помнит все когда-либо написанные стихотворные опусы.

Не думаю, к примеру, что кому-то взбредет в голову выдавать за свое творчество стихи некоего Джона Смита или ему подобного виршеплета, и, уж конечно, не тому, кто сам написал полсотни искренних и честных стихов. И вообще, любой плагиат грозит позором и исключением из школы. Согласно этическому кодексу Гленлейка.

Естественно, вместо библиотеки я направилась к озеру Лумис, прихлебывая воду со вкусом пластика из походной бутылки и умоляя природу подарить мне вдохновенную мелодию.

Однако услышала лишь странный приглушенный шум.

Оглядевшись, я увидела приземистый, вызывающе мощный автомобиль перламутрово-голубого цвета, с решетчатой облицовкой радиатора, похожей на разинутую пасть.

Когда машина замедлила ход и остановилась около меня, я заметила за рулем самого дьявольского красавчика.

– По общему мнению, мистер Фрост в данном случае говорил: «Середина дороги – там, где проходит белая полоса, – худшее место для езды», – процитировала я.

– Интересно, как далеко он продвинулся по этой полосе, – рассмеявшись, заметил Даллас.

 – Вполне вероятно, что он наблюдал за движением из-за придорожных деревьев.

– Может, потому, что он, так же как и я, не испытывал еще в полной мере лирического вдохновения от прогулки на природе.

– Вероятно, потому, что настала пора для творческого урока на свежем воздухе. – Даллас перегнулся через пассажирское кресло и открыл дверцу. – Залезайте.

Следующее, что я помню, как мы, пролетев полдороги вокруг озера, припарковались возле стайки белых дубов.

Когда вылезли из машины, Даллас сорвал желудь с одной из нижних веток.

– Попробуйте, – предложил он.

– Я же не белка.

– А вы представьте, что белка. И на самом деле такие дубы плодоносят лишь раз в четыре года.

– Разве желуди у них не ядовитые?

Даллас покачал головой, откусил кусочек желудя и оглянулся на светлые стволы деревьев.

Я тоже попробовала. Как ни странно, желудевая плоть оказалась сладкой.