Проклятая усадьба

То есть кто-то (следствие считает, что вы) был там в ночь убийства, стоял там в вашей обуви. Поэтому у меня есть ряд вопросов. Какой у вас размер?

– Обуви? У меня, знаете, очень маленькая нога, 39-й размер.

– Вот как? Интересно… Значит, ваша обувь хранится в шкафу у вас в спальне?

– Нет, там только та обувь, которой я пользуюсь часто. Остальная лежит внизу, в подсобке.

– А эти ботинки, о которых идет речь, которые сейчас фигурируют в деле как вещдок, – вы ими часто пользовались?

– Вовсе нет! Я удивился, когда полиция нашла эти ботинки в спальне.

Мне кажется, я их уже полгода не надевал.

– То есть они должны были находиться внизу?

– Да, среди хлама, который мы собирались в конце года выбросить. Знаете, у нас с Ириной есть такой обычай – на Новый год выносить к мусорным бакам кучу старой одежды, обуви, посуды, вообще всех вещей, которыми мы перестали пользоваться. Нам не нужно, а кому-то это все пригодится.

– Кто же перенес их в шкаф, как вы думаете?

– Понятия не имею. Возможно, жена.

Хотя зачем она это сделала, не знаю.

– А кто еще, кроме жены, имеет доступ в вашу спальню?

– Кто? Ну, горничные, которые производят уборку. Их у нас две, Лена и Марина. Да вы их сами видели, когда у нас гостили.

– Да, Марину я хорошо помню, очень милая девушка, – кивнул Гуров. – Значит, только Ирина Васильевна и две девушки? Больше никто?

Вдовин подумал минуту, наморщив лоб.

– А кто еще мог бы? Охранники к нам не входят, водитель тоже… Нет, больше никто.

– А гости? Тот же Кононов или еще кто-то?

– Нет, в спальню, да и ко мне в кабинет, никто не входит.

Это, знаете, территория частной жизни.

– Хорошо, с этим немного разобрались. Теперь поговорим о записке. Той, что нашли у Кононова. Она написана на листке, вырванном из вашего блокнота, и написана вами. Однако следователю вы упорно утверждаете, что таких слов не писали. Как такое может быть?

– Да, я утверждал… я не помнил… – сказал Вдовин и почему-то оглянулся. Гуров понял его без слов.

– То, что не предназначено для посторонних ушей, лучше здесь не говорить.

Вы можете сказать это своему адвокату, – предложил он. – Ведь он вас часто навещает?

– Да, сегодня вечером должен прийти.

– Комната для свиданий с адвокатами устроена иначе. Можете ему сказать, а он мне передаст. Но… я правильно понял, что вы кое-что вспомнили?

– Да, я вспомнил… именно кое-что. Хотя и не все.

– Но записка действительно ваша? Это не чья-то умелая подделка?

– Да, видимо, это мои слова.