Проклятая усадьба

И тут грянул выстрел… Это сразу изменило твое отношение к происходящему! Ты решил, что твоя мать решила избавиться от ухажера и убила его. Теперь ты не мог уйти, ты хотел видеть все до конца. И ты видел, как женщина в толстовке вышла из грота и прошла в сторону пруда. Ты понял, что она хочет избавиться от улики. Также ты понял, что Лена – единственный, кто может проболтаться, и взял с нее клятву молчать. Вот почему ты так отчаянно врал на допросах, вот почему изобретал все новые версии. Ведь не мог же ты сказать, что твоя мать – убийца!

– Да, я не мог, – глухо сказал Андрей.

Он сидел, глядя в сторону, судорожно сжимая и разжимая руки.

– И что теперь будет? – спросил он. – Вы расскажете все этому… Ярыгину? Маму арестуют?

– Не бойся, ничего я не расскажу, и Ирине Васильевне ничто не угрожает, – ответил Гуров. – Прежде всего потому, что она ни в чем не виновата.

– Правда?! – воскликнул Андрей. Теперь он уже не отворачивался, он пристально глядел прямо в глаза сыщика. – То есть вы думаете… вы думаете, что это он виноват? Что мама защищалась? Но зачем она принесла туда папин пистолет?

– Нет, Ирина Васильевна не виновата вовсе не по этим причинам, – объяснил Гуров.

– То есть… то есть вы хотите сказать, что это была не она? Но как же…

– Ну да. Ведь ты не видел лица женщины, вошедшей в грот? Не видел. Ты решил, что это мать, потому что слышал разговор в парке. И еще потому, что убийца воспользовался оружием твоего отца.

– Да, у мамы с папой одинаковый размер, – подтвердил Андрей. – Мама могла в волнении, по ошибке обуть папины башмаки…

– Выходит, мать ты любишь сильнее, чем отца, – заметил Гуров. – Ведь если бы ты рассказал следователю все, что видел, обвинение против отца рассыпалось бы и его бы выпустили…

– Я всегда считал отца сильным человеком, – отвечал Андрей. – Человеком, который не нуждается в защите.

– Бывают ситуации, когда и сильный человек нуждается в помощи. И помочь ему может тот, кого считают слабым. Теперь, когда мы с тобой во всем разобрались, уже нет необходимости скрывать правду, ведь так?

– А почему… почему вы так уверенно говорите, что это не могла быть мама? Разве это исключено? Или вы ее хорошо знаете и уверены в ее невиновности?

– Нет, я не так хорошо знаю Ирину Васильевну, – отвечал Гуров.