Дым осенних костров

Айслин справилась бы и одна, но единственное, чем мог сейчас утешить ее Лонангар – обеспечить всей возможной, пусть хотя бы чужой, поддержкой. Окно спальни открыли. Снежинки закружились, падая на каменный пол. Со своим первым вздохом ребенок должен принять воздух гор и леса, среди которых явился на свет и с которыми отныне будет связан. Вскоре в спальню вошел Лонангар, уже в песцовом плаще и подбитых оленьим мехом сапогах, вооруженный и готовый в путь. Прислуга и лекарь почтительно отступили, когда хозяин дома, высокий, статный, исполненный внутренней силы и прекрасный, словно расцветший посреди зимы золотой цветок, опустился на колено у постели.

– Пусть беспокойство не посещает тебя ни на мгновение, – заговорил он, не давая горлу предательски сжаться. – Не зря получал я воинские почести. Под Сульгваретом и со мной достойные эльнарай. Мы вернемся с победой. Думай о себе и о нашем ребенке.

– Как же… – тело Айслин свела болезненная судорога. – Как могу не думать я о его отце?

Лонангар склонился совсем низко.

Его не волновало присутствие лекаря или слуг, но мгновение это принадлежало только им двоим.

– Утренняя заря моя, зимнее утро, ясная звездочка. Сердцем я всегда с тобой. Ничто не разлучит нас, а лучшим утешением в походе мне будет твой душевный покой. Ведь мы с тобой одно целое…

Он взял жену за руку. Лицо его внезапно заострилось; скулы напряглись, а сжатые губы побелели. Дыхание Айслин стало ровным.

– Не надо… – прошептала она.

Складка между ее тонкими, с кисточками, бровями разгладилась. Свободную руку она протянула, чтобы погладить его по лицу. – Мой зимний день, не трать себя, побереги силы… Они понадобятся тебе на каждом шагу…

– Вместе зачали, – возразил Лонангар, – как же оставлю тебя сейчас, когда пришло ему время увидеть мир? Вместе разделим и этот труд.

– Не перед походом, – мягко возразила она. – Прошу, подумай, как будем мы нуждаться в тебе вскоре.

– Мой господин, – виновато проговорил Харгет, вновь появляясь в дверях, – прошу простить меня… Посланник Его Величества спрашивает о вас.

Сосредоточенно нахмурившись, Лонангар опустил ресницы. Мгновения падали в тишине, и лишь за открытым окном выла метель. К ночи все дороги заметет наглухо. Лонангар уткнулся лицом в плечо Айслин, поцеловал хрупкие белые пальцы. Отпустил руку и быстро, не оглядываясь, направился к выходу. Вслед ему донесся тихий всхлип, пронзивший сердце кинжалом.