Дым осенних костров

Имя Фрозенблейдов – первое в списке.

Потерять голову не дало лишь воспоминание о достоинстве лорда.

* * *

– Это неправильно, – сказал Мерхард, когда испытуемые под шум и радостные крики толпы направились через площадь на узкую боковую улицу, чтобы вернуться во Двор Перехода. – Я должен был получить не менее баллов, чем ты.

– Ты упал плашмя, – напомнил Наль.

– Ты тоже упал.

– Я успел подняться и продолжить. Ты был убит.

– Но у тебя хлестала кровь, а я лишь пару раз поранился!

Пару-тройку.

Наль фыркнул, рискуя свести на нет действие льда.

– Желаешь сообщить об этом судьям, на случай если кто-то не заметил?

Опьяненные приливом чувств, испытуемые шли через город, видя вокруг множество радостных лиц и машущих рук, трепещущие на ветру разноцветные ленты, поднимаемые на палочках наподобие флагов. Толпа обступала со всех сторон, желая рассмотреть, запомнить, подбодрить новых членов общества, особенно понравившихся бойцов и стрелков.

Фенрейя молчала, опустив глаза.

До третьего места ей не хватило нескольких баллов. Ее догнала идущая с простоэльфинами Бирна:

– Госпожа, вы бились превосходно! Я следила за вашим поединком.

Та лишь горько усмехнулась.

– А мы поспорили на тебя! – промелькнув между держащими круг наставниками, весело выкрикнул паренек из гильдии кузнецов, чей кузен бывал частым гостем Фрозенблейдов. Не имея возможности ответить, Наль лишь посмотрел перед собой и сострил забавную рожицу.

Сколько же серебряных кроленей было поставлено на кон за его победу? Или речь все же идет о более крупных суммах?

– Сколько слез мандрагоры потребуется, чтобы свести к Первому балу эти синяки, – посетовала над ухом Бейтирин.

На середине площади строители уже спешно принялись за подготовку последнего испытания. Зрителей теснили со всех сторон. Пока еще все это едва трогало Наля. Миновав ворота Двора, он устремился к дальнему его концу, подальше от всех, запрокидывая голову навстречу порыву ветра:

– Отец! Ты видел? Ты рад?

* * *

Когда темнота над Фальрунном не могла сгуститься еще более, на главной площади уже возвели лабиринт из дерева.

Толпа была отодвинута крупным сооружением и частично терялась в прилегающих улицах. Среди горожан мелькали серебристыми и белоснежными волосами присоединившиеся к ним на закате твайлари. Голоса зрителей притихли, хотя никто не думал расходиться, и площадь была полна.