Глаза закрыты

Мне понадобилось прикусить себе язык, чтобы понять, что теперь это уже не сон. А еще я снова слышал, как орет ребенок и играет попса. Мисс Совершенство по-прежнему смотрела на меня, как на гребаного идиота, но лицо ее при этом уже искажено не было. Я ей глупо улыбнулся.

И тут она улыбается в ответ. Это самая прекрасная улыбка, которую мне доводилось видеть.

Ребенок не утихал: напротив, он начал орать ещё громче. Было уже тяжело это выносить. Она посмотрела в ту сторону (у нее безупречный профиль), снова развернулась ко мне и жестом изобразила тошноту – образно засунула два пальца в рот.

Я усмехнулся и кивнул головой. Офигеть, я не верю, что это происходит со мной! На всякий случай ущипнул себя за руку и чуть не сдох от боли, но она этого уже не увидела.

Разумеется, я не мог просто так отвести от неё взгляд. У нее на веках тени коричневого цвета, и когда она опускает глаза в пол, замечаю ее длинные ресницы. Все ее движения – плавные, однако в точности выверенные. Что-то в ней выдавало какой-то секрет, и мне так отчаянно хотелось его разгадать.

Но действовать надо было быстро. Я засунул свою руку в карман. Мелочи вроде хватит на нас обоих. Даже, если нет, завтра пойду пешком!

Куда бы она ни выходила, куда бы ни занесло этот чертов автобус, – я должен выйти вместе с ней.

Сделал я все правильно: сначала посмотрел на ее руки: обручального кольца или намека на помолвку не увидел. Если она мне так улыбается, значит, я ей вроде приглянулся. Ну, еще бы – я ведь сегодня реально круто выгляжу, да и стало легче.

Она выходила на две остановки раньше, чем нужно было мне. Заметив, как она начала собираться, чтобы встать, я быстро поднялся сам и отдал деньги, громко произнеся, чтобы перебить ребенка: «За двоих». На ее лице я увидел смущение. Она тихонько улыбнулась. Затем я почти первым выскочил из автобуса. Нужно же было подать ей руку.

– У меня теперь завелся герой? – она произнесла это с такой теплой улыбкой, что я глаз не мог оторвать.

Я искренне старался держаться умеренно равнодушно и сильно.

Меня не сломать.

Сейчас я представляю, как это выглядело со стороны: я стою – не в силах пошевелиться – как статуя, и она ловит меня в свои сети.

– Жо… Жорж Монсиньи! – я поднял одну руку вверх, а другой болтал в воздухе, изображая мантию, словно я супергерой. – Как тебя зовут?

Как же это было глупо, Господи.

– Эсмеральда, – ответила она. Ее голос так похож на детский.