Глаза закрыты

– Ну-у, может быть, рыцарь заслуживает объятий? – с этими словами я развел в стороны руки и посмотрел на неё с жалостливым взглядом.

И она обняла меня. Чтоб я сдох!

Ее макушка коснулась моего подбородка. От нее пахло чем-то ягодным – может, шампунь такой. Она прижалась ко мне совсем легонько – это наши первые объятия и они, пока что, чисто символические. Но мне показалось, что та пара секунд – мгновение, ничего не значащее время в широте всей нашей жизни – мне никогда не забудется. С сегодняшнего дня моя жизнь станет другой.

С этого дня я не смогу уже просто лечь спать, в глубине души надеясь вообще не проснуться. Я больше не смогу залипать в проектор на стене, безжалостно, уже ради галочки, наблюдая за тем, как очередной парень насаживает на себя очередную показушно стонущую бабу.

Внутри меня что-то зажглось. Этот вечер – таинственно волшебный, прекрасный – от мрака повседневности до той секретной тишины каких-то трущоб, где я стою с ней – с девушкой с картинки, с девушкой-эпизодом – с девушкой, которая снова появилась, сойдя с холста.

Такого не может быть, но со мной почему-то произошло.

Когда она миновала проходную и скрылась где-то за будкой сторожа, я побрел домой. В моей душе закрались сомнения – смесь чего-то нежного и приятного с постоянно зудящими вопросами: кто я, и что вообще делать с тем, что у меня есть чувства.

После последнего разрыва с девушкой – мою последнюю попытку звали Рейчел, прошло не очень много времени.

Месяцев десять. За это время я сильно очерствел: на людях я старался, подавляя свою гибнущую творческую натуру, быть веселым, остроумным. Мне нравилось быть заметным в обществе. Но при всём этом, где-то глубоко внутри я всегда был одинок и даже свыкся с этим. Возможно, на бумаге – да, но из моего рта больше не должны были вылетать слова о любви или преданности. Преданным я мог быть только своим будущим произведениям. Пусть их пока нет, но скоро должны быть.

И тут – такое. Она прекрасна, невероятна: она – само совершенство.

С первого же слова она поддерживала со мной беседу, улыбалась мне, и, вроде как, характер ее был мягок, сама она не чувствовала зажатости. Я не удивлен, что повелся на все это.

Внезапно меня настиг вопрос: а что, если это – моя муза? Нет, ну если логично подумать, такая красота – она ведь вдохновляет! Вдруг, мое время пришло? Я напишу что-то великое, больше не буду съедать себя сомнениями и муками одиночества.