Глаза закрыты

Для меня уже в ту пору словом «мы» обозначились все ближайшие планы и какие-то мелкие решения, касающиеся будущего; мы смеялись, мы вместе ходим на концерты. Она научит меня переставать бояться толпы и заразы, чтобы мы вместе могли отрываться. Да я видел, что она – моя. И она тянулась магнитом; вечером на мой телефон приходили восторженные сообщения: она услышала новую песню, посмотрела новый фильм. Полукилометровая полоса сообщений с рецензиями. И я читал все это, стараясь не пропустить ни одного слова. К сожалению, иногда моя неудовлетворенность своей творческой жизнью и реализацией в ней себя отдаляла Эсмеральду от меня.

– Почему эти мужчины все такие бесчувственные? – однажды она задала мне этот вопрос, потешно нахмурив брови и окинув взглядом покидающих кинозал зрителей. Я тоже тогда не проявил ни одной эмоции, но почему-то все равно не стал объектом ее вопроса. Даже обидно.

Мы пошли с ней в кино на какой-то фильм о любви (название я не помню), с ног до головы вылизанный критиками и обласканный зрительской симпатией.

Что ж, умно. Слезовыжимательно. Любовь, которая случается, а потом не случается. Толпы девиц, всхлипывая и громко выдыхая, прижимаются к своим спутникам, и на их лицах можно было прочитать: «Мне так повезло, что мой милый ни о чем таком и не мечтает!».

Моя Эсмеральда. Она даже не прижималась ко мне и не брала панически за руку, словно я растворюсь тогда же, когда закончится этот фильм. Она смотрела внимательно и, как мне казалось, искала в главной героине параллели с собой.

Она всегда много думала, и тогда исключения не было: она думала о себе и о своей собственной мечте. Мечте, о которой я не знал. И это затягивало меня в капкан. Как ребенок в поисках ответа на загадку.

Одного понять я никак не мог. А в ее мечтах есть я?

Не было во мне ни того вычурно-глянцевого блеска, ни высокого статуса; биться за меня – нечто нереальное для девушки, что-то – из ряда вон выходящее.

Заметили, как в этой истории нарастает объем вопросов, на которые я не могу ответить? Плохой знак.

– Я слишком устаю, – однажды сказала она.

Я знал, что она училась и работала одновременно, и времени ни на что не оставалось. Уже даже предложил жить вместе. Она тактично отказалась, сославшись на то, что мысли обо мне помешают ей учиться. Меня эти слова растрогали.

Тогда я еще не понял, что она попросту начала отдаляться от меня. В моем воображаемом доме некоторые детали начали пропадать.