Глаза закрыты

Я дал своему состоянию название «странная болезнь», так как многие вещи до сих пор кажутся мне необъяснимыми, будто природой своего появления они обязаны космосу.

Так, ну и раз уж впереди у нас очень странная история, то, для начала, позвольте мне присесть. Стулья в нашей дряхлой квартирке очень скрипучие, и мне сейчас придется хитро извернуться, чтобы не разбудить Абель. Аккуратно… Аккуратно, Монсиньи, глупый ты идиот! Сам же влип в такую кашу. Теперь остается только рассказать читателям, как ты до такого докатился.

И, кстати, разозлит вас это или нет, но в этом абзаце мне пришлось совсем немножечко вам соврать. Ничего страшного и криминального, просто поймите: есть одна вещь, о которой я сейчас сильно мечтаю. Но претворить ее в жизнь больше не могу.

Итак. Время 6:11 и  – дзынь! Мой будильник уже снова прозвенел, и перед вами грустное зрелище: мрачный утренний Жорж, одолеваемый странными мыслями. Синие пушистые тапочки и серый махровый халат. В тот день, кстати, ровно, как и три месяца назад, я пил такой же мерзкий кофе на развес с чудесным молоком из супермаркета.

И задавался вопросом: что же мне делать дальше?

Картины возможной неверности Абель я отбрасывал, как только они начинали посещать голову – словно это какая-то агрессивная теннисная подача. И вовсе не из-за того, что я ревностно охранял ее от чужих мужских рук. К сожалению или к счастью, мне совсем не хотелось этого делать.  И на то есть свои причины.

Забыл сказать! Если я сейчас встану из-за стола и начну переодеваться, то вы непременно скажете: «Монсиньи, какой же вы худой!».

И будете совершенно правы. Я почти тощий (но, кстати, Абель сказала мне, что это сексуально).

Ах, да, вы же не фильм будете смотреть: в ваших руках будет книга! Время от времени напоминайте мне об этом, а то я иногда забываю описывать какие-то детали. Понимаете, я лишен возможности вам показывать, а потому – придется рассказывать…

Итак, мои косточки торчат наружу, и сам я похож на скелет.

Но не могу сказать, что когда-то это доставляло мне проблемы. А еще моя мама всегда говорила, что я довольно умный парень, кстати. Сам я так и не стал режиссером, зато почти стал писателем. Был немного скрытным, но зато очень харизматичным. Кстати, харизма зачастую и перебивает странное впечатление обо мне: ну вот никак не удается набрать ни одного лишнего килограмма! И все же с шармом мне повезло, хотя самооценка у меня иногда бывает ниже плинтуса.