Пуля из прошлого

Нет, она, конечно, девчонка симпатичная, да и возраст не сравнить с Леркиным – двадцать три года, самый сок… Конечно, в постели – пустышка полная, тут Лерка ей сто очков вперед даст и еще сто добавит. Тело, конечно, юное, а в голове – полная туфта. Ну, это и понятно, откуда мозги у двадцатитрехлетней девчонки?

Андрей вспомнил, с каким обожаемым блеском в глазах смотрела на него Туська, как заглядывала в рот, пытаясь угадать любое желание. Вспомнил, как чуть не удержался от смеха, когда увидел у нее на страничке в Интернете каталог свадебных платьев… Дуреха малолетняя! У всех у них в двадцать лет одно на уме.

А ведь Андрей не только не обещал ей ничего, но даже не намекал об этом. А когда она сама заводила разговор, напускал загадочный вид и отделывался неопределенными фразами. Говорил о том, насколько важным и серьезным делом он занят, что сейчас самое ответственное время, когда нужно работать в полную силу. Тогда и плоды пожинать придется хорошие. Туська была уверена, что он трудится в некой секретной фирме. Над чем конкретно трудится, Андрей никогда ей не рассказывал.

Он снова посмотрел на Леркино обнаженное тело. Над ним он и трудился уже четвертый год подряд. Трудился усердно, а секретность состояла лишь в том, чтобы об этом раньше времени не узнала Туська. Тогда все планы к черту, и не видать ему никакой «БМВ». В нищете прозябать придется…

Андрей кривил душой перед самим собой. Какая нищета, положа руку на сердце? За годы работы у Лерки он приподнялся весьма здорово.

Переехал из паршивой комнаты, которую снимали на шестерых с такими же приезжими бедолагами, в отдельную квартиру. Правда, Лерка на него ее так и не оформила, но за проживание денег не брала. Она вообще не брала с него денег – она их давала. Это было само собой разумеющимся, как первое условие их негласного договора.

Андрей и вел себя соответственно – уговор есть уговор, пусть даже его условия вслух и не произносились, все и так было ясно: он удовлетворяет Леркины потребности – она его.

Каждый получает свое.

Андрей докурил сигарету, повернулся, чтобы пойти на кухню и включить чайник, и тут увидел собственное отражение в зеркале в полный рост. Да уж, раздобрел он за эти три года на Леркиных харчах…

Конечно, не сравнить с тем, как он питался раньше! От дрянной китайской лапши мучила постоянная изжога, в результате – хронический гастрит. Но это болезнь обычна для таких, как он; другие питались ничуть не лучше.