Пять минут до расплаты

Второй выстрел, по словам отставника, был слышен в тот момент, когда он, завершив необходимые дела, поднялся на вышку и взялся за ручку двери в дежурку. Сразу или почти сразу по приходу Сан Саныч сел слушать новости. Выстрелов он не испугался, так как сегодня неизвестно, что страшнее – быть убитым или жить. И кроме того, дежурка оснащена кнопкой вызова милицейской охраны. А вообще, раньше был порядок и дисциплина.

Отстранившись от болтовни старичка, Лев Иванович проиграл в уме то, что услышал. Не верить рассказу дежурного поводов не было, тем более что убийство Зеленского предположительно произошло именно в это время.

В результате нехитрых расчетов скорости движения Сан Саныча от места несения службы до отхожего места и обратно, а также соответствующих цели похода процессов Гуров пришел к выводу, что интервал между выстрелами составлял не менее восьми минут.

Это открытие внесло еще большую сумятицу в беспорядочность и нелогичность картины преступления. Зеленский, собираясь в гости к родителям на Фрунзенскую набережную, оказывается на окраине Москвы, в Тушино.

В него стреляют, ранят в бедро и примерно через восемь минут добивают вторым выстрелом.

Зачем и кому были нужны эти минуты жизни Тимофея Зеленского?

Кому, в принципе, понятно – естественно, убийце. Но зачем? Обчистить карманы жертвы хватило бы и сорока секунд. Выходит, преступнику был необходим этот интервал между выстрелами. Зачем? Он рисковал, оставаясь на месте после первого выстрела, однако же остался… Убийца и жертва, истекающая кровью, о чем-то беседовали? Через несколько минут Тиму Зеленскому подносят дуло к виску и стреляют в упор… Наган с четырьмя патронами преступник бросает и скрывается в темной ночи на автомобиле.

На «Ауди» Зеленского или на своей машине? Вопросы, одни вопросы – и никаких ответов!

Глава 3

Во двор дома на Сущевском валу Гуров въехал без одной минуты пять. У второго подъезда «сталинки» его дожидались те, кого он хотел видеть. Стас Крячко неторопливо прохаживался перед капотом своего заезженного «Мерседеса», изредка задумчиво поглядывая на не выражавшую особой радости и энтузиазма парочку, смирно стоявшую на тротуаре.

Опрятно одетая круглолицая полная женщина в пуховике и серой вязаной шапочке, с пакетом в руках, возрастом где-то сразу за пятьдесят, выглядела более испуганной и растерянной, чем ее спутник. Она теребила в руках носовой платок, часто поднося его к лицу и протирая уголком то кончики губ, то виски.