Пять минут до расплаты

А вот шприц, мне кажется, свеженький… Татьяна Владимировна, не подскажете: последнее время Тимофей Олегович ничем не болел?

– Да вроде нет, не болел, – растерянно покачала головой домработница.

– И шприцы выброшенные в мусоре вы никогда не замечали? – внимательно глядя на женщину, спросил Крячко. – Случайно когда-нибудь.

– Это вы про наркотики, что ли, говорите? Не кололся ли ими Тимофей Олегович? – догадалась женщина. – Да вы что? Как можно? Никогда ничего такого не было и быть не могло.

– Все понятно, – подытожил речь домработницы Гуров. – Вопросов больше нет. Ну все, господа, двигаемся на выход.

Глава 4

Домработницу отпустили сразу, напомнив, чтобы к десяти утра она была здесь и открыла квартиру для обыска. Помощника депутата Гуров попросил ненадолго задержаться. Пока Крячко опечатывал двери квартиры полосками бумаги с печатями и росписями, Лев Иванович задал молодому человеку несколько интересующих его вопросов.

Об убийстве Зеленского-младшего Дмитрий узнал от его отца буквально за час до приезда сюда. Хотя у него и были свои срочные дела, от просьбы начальства, тем более такого, как Олег Эдуардович, отказаться было невозможно. С Тимом, как по-простому назвал убитого Дмитрий, он встречался не часто, хотя и пересекался с ним по работе. И дома бывал несколько раз, но только по делам – привозил или забирал документы, когда появлялась такая необходимость.

Гуров с удивлением услышал, что Тимофей Зеленский исполнял должность помощника депутата Зеленского-старшего. Правда, если Дмитрий был штатным сотрудником аппарата, Тимофей довольствовался скромной приставкой «добровольный» и денежное вознаграждение за свой труд не получал. Однако физиономия штатного помощника при сообщении сего факта вид имела весьма кислый, а в голосе звучали скептические нотки.

Воскресный синдром недовольства начальством помог Гурову услышать от молодого человека толстые намеки на тонкие и, естественно, не афишируемые стороны жизни и деятельности думских народных избранников. Дела эти, в принципе, великими тайнами ни для кого не являлись, хотя в приличном обществе говорить о них открыто было не принято. Лев Иванович без труда догадался, что речь идет о лоббировании необходимых законопроектов.