Рандеву с петлей на шее (сборник)

 – Я тут действительно по личному вопросу. Дела Водопьянова у меня официально нет. Более того – оно мне не нужно. У нас комиссия, поговаривают, грядет.

– А, слышал! – протянул Михеев. – Так ее вроде отменили?

– Серьезно? Это точно?

– Не знаю, слышал от кого-то. Так что с делом Водопьянова? Имей в виду, мне совсем не надо, чтобы управа под ногами путалась! Потом опять заморочки пойдут, как лавры делить.

– Все лавры я заранее уступаю тебе. Слово даю, – подчеркнул Гуров. – Только одна просьба – дай разговор закончить.

Мне последний вопрос осталось задать.

– Только в моем присутствии! – заявил Михеев.

– Ладно, – махнул рукой Лев, и они вернулись в кабинет.

– Так что там с моим вопросом, Григорий Дмитриевич? – обратился к Бортникову Гуров.

– Вот. – Вместо ответа тот протянул ему бумажку, которую Гуров быстро спрятал в карман.

– Так, Гуров! – прикрикнул Михеев. – Что задела? Что там у тебя?

– Адрес общего знакомого, Андрей. Не волнуйся, к тебе отношения не имеет.

Ну, бывай! Созвонимся, если что. – И Гуров быстрыми шагами вышел из кабинета Бортникова.

Спустившись вниз, он сел в свою машину и двинулся вперед. Отъехав от здания фирмы «Ваш дом», развернул бумажку и прочитал: «Ковальчук Игорь Иванович». Дальше шел адрес, но не домашний, а конторы, в которой тот работал.

Лев посмотрел на часы. Время – девять, Ковальчука в конторе скорее всего уже нет. Да и не хотелось полковнику им заниматься! Он и так сегодня достаточно потратил личного времени на дело Водопьяновой.

К тому же хлопоты в связи с предстоящей комиссией здорово его утомили, и он с чистой совестью отправился домой.

Глава 5

Прибыв утром в главк, Гуров обнаружил в кабинете своего напарника Стаса Крячко с крайне кислым выражением лица. Причина тому была ясна, более того, она сидела рядом в виде молодого двадцатилетнего Коли Денисова. Генерал-лейтенант Орлов, не будь дурак, перехватил утром Крячко прямо у проходного пункта.

Едва Станислав вошел в здание главка, как Петр Николаевич с сердечной улыбкой шагнул к нему, поинтересовался здоровьем и пожал руку. После чего торжественно передал ему на поруки этого юношу. При этом, сменив тон на строгий и безапелляционный, он потребовал, чтобы Крячко ежевечерне представлял ему отчеты о том, какие действия и мероприятия были проведены с участием стажера и какой прогресс был достигнут.