Пропала дочь президента

Неужели ты думаешь, что я могу не понять, осудить или…

– Ну-ну-ну! – невесело рассмеялся Орлов. – Не все так плохо! Ишь, куда тебя понесло! Ладно, если коротко, то есть у нас под Москвой один коттеджный поселок, не последний по престижности, хотя и не Рублевка. Но живет там достаточно уважаемых и заслуженных людей. И вчера ночью в этом поселке убили девушку. Застрелили, когда она ехала по одной из улочек. Машина врезалась в столб и загорелась. Местные выскочили, принялись тушить, когда взорвался бензобак.

Пламя кое-как сбили с кабины, так что тело погибшей пострадало, но не сгорело вместе с машиной до состояния обугленного скелета. Да и бензина в баке было мало.

– Сурово у нас стали обходиться с девушками, – покачал головой Гуров. – Подозреваю, что причина весьма серьезная, а не просто месть за измену своему бойфренду.

– Я не знаю. Вообще-то заняться этим делом следовало органам по территориальной принадлежности, но в этом поселке живут родители одного высокого, очень высокого полицейского чина.

А еще на этой же улице живет заслуженный пенсионер, который даже сейчас имеет привилегий больше, чем я на службе.

– На тебя надавили? – удивился Гуров. – А чего хотят? Ты-то тут при чем?

– Вот видишь, как плохо не интересоваться работой своего старого друга, – улыбнулся Орлов. – Ты даже не понимаешь, что моя должность предполагает ответственность за все криминальные происшествия в стране. Я, мой дорогой, должен в кратчайшие сроки выявить, а не из числа ли живущих в поселке организатор или исполнитель сего страшного дела.

А также убедиться и оповестить заинтересованные стороны о том, что в дальнейшем в этом поселке ничего подобного не совершится, ибо все склонные будут выявлены и профилактически обработаны вплоть до выселения, желательно ближе к Берингову проливу.

– Чувствую здоровую иронию, – констатировал Гуров. – Рад за тебя.

– Спасибо. Только те, кто инициировал давление на меня, знают, что среди моих сотрудников есть такие легендарные личности, как полковник Гуров…

– Тьфу, – рассмеялся Лев Иванович, – с этого бы и начал.

Труба зовет? Сейчас одеваюсь.

– Извини… – вздохнул Орлов, поднимаясь и подходя к окну. – Мне и перед тобой, а особенно перед Машей неудобно. Сам корчил начальственную рожу, велел с постели не вставать. А тут… Если она узнает, то не простит мне этого.

– Петр, перестань! Во-первых, Маша не узнает.