Руки вверх, генерал!

Тут подоплека! Мы ж тебе все объяснили… А если это та самая женщина, которая встречи с Левой искала?

Орлов уничтожающе посмотрел на него и махнул рукой:

– Иди ты! Подоплека! Никогда ничего подобного не слышал! – сказал он. – А хоть бы и подоплека? Это твое задание – вот и копайся! Гуров-то тут при чем?

Гуров, до сих пор равнодушно рисовавший пальцем на полированной поверхности стола какие-то невидимые фигуры, вдруг поднял глаза и пристально посмотрел на генерала.

– Понимаешь, Петр Николаевич, я этого и сам не могу толком объяснить, – серьезно сказал он. – Но почему-то мне кажется, что я здесь очень при чем… Ничего конкретного – просто интуиция подсказывает. И знаешь, что я тебе скажу? Мне в это дело все равно придется влезть, так лучше было бы, если бы это было оформлено официально.

– Ишь ты! – удивился генерал. – Теперь уж я окончательно запутался, кто у нас начальник! Ну, раз Гуров решения принимает, кого куда назначать…

– Да ты, Петр, начальник, ты! – сказал Гуров.

 – А я, считай, тебе рапорт подаю. Необходимо мне с этим делом разобраться. А то совесть у меня не успокоится, понимаешь?

Орлов пренебрежительно махнул рукой.

– У тебя, Лева, все не как у людей – седина в бороду, а совесть в ребро! – с неудовольствием сказал он. – Я тебе тут кое-что другое поручить хотел, но раз ты так настаиваешь… В общем, сутки вам даю.

Если представите что-то убедительное по этому убийству – тогда флаг вам в руки. А если опять про интуицию заливать начнете…

– Должны представить! – деловито заявил Крячко. – Сегодня многое прояснится – вскрытие, экспертиза… Опять же родственники о пропаже наверняка заявят. Мы представим!

– Ну-ну! – неопределенно буркнул Орлов и поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

Вернувшись в свой кабинет, Крячко первым делом спросил:

– Ты на самом деле себя виноватым чувствуешь? Ну, перед ней – перед убитой? Так ты, это… не спеши волосы-то рвать! Может, это и не она вовсе тебя искала? Может, это совершенно посторонняя женщина?

– Может, и посторонняя, – сказал Гуров. – А виноватым чувствую. А почему – и сам не знаю. Ведь ничего особенного не сделал, а душа не на месте.