Шоу не должно продолжаться (сборник)

– А ничто и не мешает тебе его иметь. Езжай сейчас на место, ориентируйся в обстановке, опрашивай соседей и очевидцев, и, вот помяни мое слово, – двух дней не пройдет, как отыщутся следы этих негодяев.

– Вашими бы устами… – буркнул себе под нос Гуров, выходя из кабинета.

Он очень сильно сомневался в том, что парень, так ловко перерезающий налево и направо глотки, является террористом. Но и другое объяснение этим новым жертвам подобрать было сложно.

С первого преступления не прошло и недели, только безумец стал бы так подставляться.

Убивать снова, причем нескольких человек, к тому же точь-в-точь таким же способом, каким было совершено предыдущее преступление, – это мог сделать только безумец. Или человек, доведенный до отчаяния.

Когда Гуров прибыл на место, ему в очередной раз пришлось изумляться. Он даже ощутил нечто вроде дежавю. Район, в котором он очутился, окружающий пейзаж, а главное, дом, куда ему предстояло сейчас отправиться, чтобы осмотреть место происшествия, – все это целиком и полностью повторяло видеоряд, сопровождавший репортаж Березина.

Именно этот двор и именно этот дом присутствовали на экране, когда за кадром говорилось о тайном месте встречи участников группировки.

Но, поднявшись на третий этаж и войдя в квартиру, где уже вовсю хозяйничала опергруппа, Гуров с удовлетворением констатировал, что жертвы преступления с ребятами, нанятыми для съемок репортажа, не имеют ничего общего.

В допотопной «хрущевке», среди старой, ободранной мебели и разбросанных в беспорядке вещей, разыгралась настоящая кровавая драма.

Первую ее жертву Лев обнаружил прямо в коридоре. Туда выходила дверь из смежного санузла, и, очевидно, убийца подкарауливал удобный момент, стоя рядом с этой дверью. Труп лежал в неестественной позе, перегородив тесный коридор, где и без того было не развернуться. Голова мужчины свесилась на грудь, и на то, как именно пришла к нему смерть, указывала лишь длинная бурая полоса, идущая поперек шеи.

Убитый был очень худым, но небольшая темная бородка делала лицо его благообразным и даже приятным на вид. Лицо это не имело ни малейшего сходства с внешностью безбородых юношей, с которыми не так давно общался полковник.

Кое-как перебравшись через скрюченное тело, он прошел в комнату.

На диване, перед выключенным уже телевизором сидел, а точнее, полулежал, завалившись набок, средних лет мужчина с темными усами и восточными чертами лица.