Смертельная обида

 – Что ты здесь не один, что мы целой бригадой приехали, тоже сказал?

– Нет, конечно, – поспешил успокоить его Крячко. – Я ему сказал, что приехал расследовать смерть полковника Дятлова, что начальство ждет результатов. И без этих результатов я в Москву не вернусь. Так что на всякого рода рыбалку с баней я больше не клюну, и нечего меня туда приглашать. На что полковник мне ответил, что никто меня приглашать никуда не собирается, никто от работы не отвлекает. «Нужно осматривать кабинет Дятлова – осматривайте, – заявил мне Потапов.

 – Только напрасно время потратите. Ничего вы там не найдете». И выдал мне ключ от кабинета.

– Ну вот, а говорил, что мое задание не выполнил, – сказал на это Гуров. – А ты, оказывается, даже в кабинет сумел войти.

– Все бы тебе шутки шутить, Лев Иваныч, – буркнул Крячко. – Да, в кабинет я войти сумел. И даже осмотрел там все по-настоящему. Но Потапов оказался прав: никаких следов убийц я там не обнаружил. Возможно, бригада хороших криминалистов могла бы найти какие-то следы, и то вряд ли – чай не дилетанты работали, профессионалы.

Но мне это не удалось. Тогда я захотел поговорить с сотрудниками Управления, которые видели Дятлова в день смерти. Тут я не стал спрашивать разрешения начальника Управления, а вышел из кабинета и принялся расспрашивать всех подряд. Но едва я успел опросить двоих (причем оба были сильно смущены и заявили, что знать ничего не знают), как снова прибежал генерал, на этот раз в сопровождении двух майоров. И сразу начал кричать, что не позволит мне допрашивать его сотрудников, бросать тень на весь коллектив, что будет жаловаться… В общем, мы смертельно поругались.

– То есть он фактически запретил тебе проводить расследование, – подытожил Гуров. – Но ведь это прямое препятствование служебному расследованию, нарушение воли руководства. Интересно, твой генерал Потапов это понимает?

– Понимает, конечно, – сказал Крячко. – Но, похоже, выбирает из двух зол меньшее. Он боится, что я что-то накопаю.

За то, что он создал мне препятствия в работе, ему в худшем случае выговор вынесут. А по результатам расследования могут и под суд отдать. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, конечно, – сказал Гуров. – Только на кой ты в открытый конфликт полез? Договаривались же, сидишь тихо, по возможности выясняешь отдельные факты… Осмотрел кабинет – хорошо. Можно же было намекнуть на имитацию бурной деятельности, понимаешь?

– Все я понимаю.