Смертельный архив

Все муниципальные больницы похожи друг на друга, как уродливые сестры, – одинаково зеленые (почему всегда зеленые?) стены; одинаковый запах лекарств и хлорки; гремящий лифт с табличкой «Для персонала» – больные едва ползут по ступенькам, но лифтерша никогда не проникнется: «Нельзя!» – захлопнет перед носом дверь и уедет одна…

Капитан узнал номер палаты, взбежал на третий этаж, но Николая не застал – Юрков сидел в сестринской и развлекал двух девчонок-практиканток анекдотами:

– Еще один: летят русский, немец и американец в самолете…

– Девушки, можно, украду больного на пару минут? – прервал друга Звонарев, заслужив недовольные гримаски.

– О, Саня! – Николай схватил ладонь коллеги и долго тряс. – Скажи им, что я здоров! «Лежите, больной!» – передразнил он неизвестно кого. – Сколько можно лежать, работать надо!

– Я к тебе по делу. Важному. Кстати… – капитан протянул пакет с апельсинами. – Выздоравливай, поправляйся, что там еще в таких случаях говорят…

– Так… – коллега сразу посерьезнел, уловив тревогу.

Звонарев быстро и четко пересказал все, что случилось в кабинете Пушенкова. Большое каменное лицо Юркова ничего не выражало, но капитан интуитивно чувствовал, как оно недовольно кривится – слишком долго работали бок о бок, научились понимать друг друга с полуслова.

– Короче, жопа, – лаконично закончил капитан, – теперь у меня есть лимит времени, в который надо уложиться. Ну и, по возможности, выжить: не просто так в меня палили, перешел кому-то дорогу.

– Что думаешь делать?

– Поеду, снова навещу Князя.

– А если от него стрелок? Странное совпадение, не находишь – он дает адрес, вечером едем и чудом остаемся живы.

Мимо них прошаркал тапочками столетний дед. Звонарев молчал, пока он не отошел достаточно далеко.

– Думал об этом… Вряд ли Луганского работа: ему архив нужен, а не моя голова. Смысла нет убивать – по крайней мере, на первый взгляд… Но, даже если от него, идти не к кому. Если хочу что-то сделать, без помощи не обойтись.

– Сань… – Юрков кашлянул. – Почему для тебя важно найти убийцу? Может, правда Ерема от сердца скопытился, а мы пустышку тянем? Да если и убийство – помер Максим, и хрен с ним: дела нет, улик нет…

– Это личное, еще с той службы. Он меня часто выручал, а то, что начал документы эти продавать, так ведь действительно с ума сошел. Психам даже убийство с рук сходит!

– Не сравнивай безумное убийство и торговлю информацией.