Случайный брак с миллиардером

Я напитываюсь им против воли и молю, чтобы у меня не вспотели ладони. И не раскраснелись щеки.

– Ближе, – напирает фотограф.

Константинов переносит ладонь на мою поясницу и прижимает к себе. Я невольно утыкаюсь подбородком в его широченную грудь и замечаю, как довольно улыбается фотограф. Ну хоть кто-то здесь отлично проводит время.

– Может быть, поднимете невесту на руки?

– Нет! – вскрикиваю и сама же ежусь от эха своего нервного голоса, которое расходится по огромному дому.

– Невеста боится высоты, – отзывается Константинов.

 – Я бы не отрывал ее туфельки от пола.

Он смотрит вниз и вглядывается в меня со странным коктейлем эмоций. Там и любопытство, и вызов, и укор, и отголоски недавней злости. Там столько всего, что мне никогда не разгадать. Я могу думать лишь о том, что это только первый день, только самое начало… сколько еще я узнаю об этом человеке?

Фотосессия продолжается еще полчаса.

Константинов скрипит зубами на каждое новое указание фотографа, но действует как настоящий профессионал.

Он умеет изображать благостную мину, когда просят, и умеет выглядеть так, словно только сошел с личной яхты. И плевать, что Константинов если откуда-то и сошел сейчас, так с телевизионных экранов, где полощут его грязное белье в прямом эфире.

Он отличный актер. И определенно привык закрываться ото всех маской благополучия. У него выходит это с пугающей легкостью, как головокружительный танец. Он играет уголками губ, меняя тональность улыбки от официальной до искренней, от легкой до невыносимо сексуальной, и искрит глазами.

Им легко залюбоваться, но еще легче поймать шок. Ведь если бы я не видела его гневную вспышку из-за бывшей жены, то никогда бы не догадалась, что сейчас творится у него на душе.

Не хочется признаваться, но я беру с него пример. Тоже приглушаю эмоции и стараюсь делать то, что говорят. Поворачиваюсь, улыбаюсь, позволяю Максиму Викторовичу обнимать меня на правах будущего мужа.

– Нам завтра ехать на открытие фонда, – произносит Константинов между щелчками фотоаппарата.

 – Ты помнишь?

Конечно, я помню. Он самоуверенно заявил об этом в прихожей моей квартиры.

– Ох, боюсь, я еще не готова, – я изображаю печальный вздох и развожу руками. – Инна считает, что у меня проблемы с гардеробом и манерами.

Константинов щурит глаза и легонько усмехается.

– Стоит прислушаться к ней, – добавляю вполголоса. – Вдруг я опозорю тебя? Не так выйду из машины или скажу какие-нибудь глупости.

– Девушкам в розовом идут глупости.