Малу. Страсть, покинувшая пределы земного бытия

Зрители рассиживали на красных диванах, смакуя вино и нервно потирая ладони о брюки. В их глазах она видела все то же, что и до этого. Но вдруг промелькнуло среди них что-то иное. Она стала пристально всматриваться в фиолетовый сумрак, ощущая в нем чей-то другой взгляд, чье-то другое чувство. Все мужчины, созерцая выступление танцовщиц, застыли на своих местах – кто стоя, кто сидя, кто уже почти лежа – и лишь один медленно бродил между ними. Это был высокий и статный брюнет. Он с осторожностью хищника поглядывал на сцену, и когда Малу рассмотрела его, у нее перехватило дыхание: это был ОН.

Ей не нужно было отчетливо видеть его лицо, чтобы узнать его, – достаточно лишь заметить в полумраке отблеск его выразительных черных глаз, а их она ни с чьими не перепутает. Он смотрел на нее по-особенному, не так, как все, – таинственно, неописуемо. За этим спокойным и необычайно уверенным образом таилось гигантское море опиума и соблазна. Ее тянуло к нему, как магнитом. Сердце заколошматило в груди. Забыв про танец, она поднялась с пола и замерла, выглядывая его в темноте. Яркие прожекторы били светом в лицо, ослепляли. Еще раз она увидела его мельком, а затем он скрылся за спинами посетителей. Исчез.

– Чего встала?! – послышался недовольный возглас. – Давай тряси задницей!

Блондинка в недоумении посмотрела на Малу, но прерывать номер не стала, продолжая танцевать и соблазнять свою партнершу.

– Пусти! – сказала Малу, дернув плечом. Сорвала с шеи цепь и быстрым шагом направилась за кулисы.

Ее провожал заунывный возмущенный вопль.

В подсобке она столкнулась с управляющим – гламурным блондинистым качком.

– Эй, Малу, что за дела?

– Мне нехорошо, – ответила она и прошла к себе в гримерную.

Он пошел следом и хотел было войти, но она захлопнула дверь прямо перед его носом. Он стал дубасить кулаком.

– Мне надоели твои выходки, слышишь! То одно тебе не так, то другое. У тебя то месячные, то мигрень, то ты бухаешь! Мне осточертело это!

Дверь резко открылась, Малу вышла в куртке, в руках сумка.

– Катись ты, Стиви, ко всем чертям, – равнодушно сказала она и пошла.

– Это ты катись! И чтобы ноги твоей здесь больше не было! Понятно тебе?!

Малу шла, не оборачиваясь. За спиной слышались недоуменные перемолвки девушек-коллег. Минуя подсобку, она вышла в зал через другой выход и накинула на голову капюшон. Остановилась у барной стойки, села на стул.