Смерть предпочитает полночь

Он прошел через приемную, поздоровался с Верочкой, секретаршей генерала Орлова, и не мог не заметить ее сочувственного взгляда.

«Неладно что-то в датским королевстве… – сама собой в памяти Гурова всплыла фраза, которую имела обыкновение повторять Мария, его жена. – Хотелось бы знать, кто и какую гадость нам преподнес на сей раз».

Петр Орлов сидел за своим рабочим столом и копался в ворохе бумаг.

Он пожал Гурову руку, указал на кресло напротив и со значением в голосе обронил:

– Утро начинается с рассвета, а наш рабочий день – с раздачи пряников.

– Ну да. – Гуров охотно подхватил его мысль и усмехнулся. – В полном соответствии с законом бутерброда, который гарантированно падает на пол маслом вниз, а мы – на ровном месте, да еще и мордой об асфальт. Ну, выкладывай, не томи. Что за пряники ты припас по мою душу?

Петр достал из кожаной папки для бумаг какую-то газету и подал ее Льву:

– Вот, посмотри. Это издание неких ультразеленых радикалов, где описывается твоя, как там сказано, расправа с беззащитным животным.

Гуров развернул «толстушку», носящую название «Мир фауны и флоры», и прямо под логотипом газеты увидел заголовок, набранный слишком уж крупными буквами: «Изуверство в цирке». Тут же было размещено его фото на фоне снимка с жизнерадостно резвящимися тиграми. Подзаголовок вопрошал: «Вам не стыдно, полковник Гуров?»

Лев Иванович нашел статью на второй полосе газеты и сразу же узнал на снимке ту самую особу бальзаковского возраста, с которой оказался по соседству во время представления в цирке.

Давая интервью корреспонденту газеты, защитница тигров не скупилась на эпитеты и метафоры, клеймя, как она считала, убийцу беззащитного животного. Не жалея красок, дама расписывала последние мгновения жизни благородного представителя семейства кошачьих:

«Это было ужасное зрелище. Животное, выразившее свой решительный протест по поводу заточения в клетке и антигуманной изощренной эксплуатации на потеху толпы, стало жертвой алчной кровожадности так называемого сотрудника правоохранительных органов.

Мне запомнилось выражение лица полковника Гурова в момент выстрела. На нем была написана злобная радость и упоение своим всемогуществом. Мне никогда не забыть стона несчастного тигра, который умирал в неимоверных мучениях. Его прекрасное могучее тело билось в агонии, не желая покидать это мир. Возможно, в этот миг он вспоминал свои родные дебри, откуда двуногие цари природы увезли его в мир каменных стен, чадящих машин и железных клеток».