Смерть за наш счет (сборник)

Но люди почему-то все чаще разочаровывали Гурова…

– Вы понимаете, нынешняя молодежь очень инфантильная, – продолжала Абрашина. – Они привыкли исключительно потреблять. А Леня – он не такой, он стремится что-то заработать сам. Он что-то ищет, думает, прикидывает: а что, если этим заняться, а что, если это попробовать? Другое дело, что без поддержки сейчас тяжело, все теплые места давно заняты. Это не девяностые годы, когда ничего не было. Вова мой – он же на пустом месте начинал! А сейчас другое время.

Если у тебя изначально денег нет – все, пиши пропало. Да еще все кому не лень вставляют палки в колеса. Леня мне несколько раз жаловался, что бизнес трудно идет, нужно там взятку дать, здесь взятку дать. Менты…

– Безобразие! – притворно покачал головой Гуров. – Менты приходили, вымогали взятки?

– А вы думаете?! – воскликнула Абрашина, потянувшись за новой сигаретой. – Я не хочу сказать, что это вы или там ваше ведомство… Я не знаю – вы ведь уголовный розыск, а там участковые, что ли, приходили или какие-то из местного отдела…

– Хорошо, давайте вернемся к событиям того самого дня, ночи и утра в «Аркаде», – предложил Гуров.

 – Итак, вы были в номере и никуда не выходили до вечера.

– Да, совершенно верно. Вечером я заказала ужин, вино… Мы посидели, выпили.

– Никуда не выходили?

– Нет, – покачала головой Абрашина. – А зачем нам куда-то выходить? Я вообще старалась, чтобы нас никто из постояльцев не видел, а то мало ли…

– Но все же – с кем-то из соседних номеров вы сталкивались?

– По-моему, был там один нерусский.

Поляк, кажется. Его я, кстати, видела там второй раз, он приезжал еще летом. С ним я здоровалась. Ну, так, кивала. И он тоже в ответ. Но мы не разговаривали даже.

– А убитого Никонова видели?

– Нет, не видела! – затрясла головой Людмила. – Вообще не видела ни разу. Понятия не имею даже, как он выглядит! О нем мне Полянский сказал утром, а до того я вообще не знала о его существовании!

– Ваш друг Леонид тоже не покидал номер?

– Конечно, нет! Я просила его этого не делать, он и не делал.

И вообще я просила, чтобы он как можно быстрее приходил и уходил. То есть не задерживался, не разговаривал с персоналом и постояльцами. Идешь – и иди себе, ни на кого не обращай внимания – вот так я говорила.

В таком поведении было что-то заботливо-материнское. И это опять же не удивляло Гурова.