Список приговоренных

Финиш! Слушай, Лева, на хрена нам разыскивать этих девок, если есть подозреваемый, если есть его признательные показания?! Причем – обрати внимание! – полученные без какого-либо давления!

Лев, не выдержав, громко фыркнул и с подначкой в голосе проговорил:

– Это называется «одним махом – семерых убивахом»… Кстати! А где же он сейчас, этот расколотый тобой подозреваемый?

– В Петрове… – ответил Станислав. – Я вызвал наряд и отправил его в тамошнее КПЗ. А что? Пусть пока находится там. А как утрясем детали, можно будет перевести и в СИЗО…

В этот момент на столе Орлова голосистым сверчком запиликал телефон внутренней связи.

– Ну, чего, чего там? Говори уж…

– Скажу! – свирепо прорычал Петр. – Стас, ты – лопух! Еще раз повторить? Ло-пух! Это обычный сахар, без намека на примесь хоть какого-то токсина. Понял?

Гуров рассмеялся, раскачиваясь и хлопая себя по коленкам ладонями.

– Ну, прямо Ильф и Петров – «пилите, Шура, пилите!» – процитировал он классиков сатиры. – Только там были «золотые» гири, а тут – сахарная «отрава»… Ты этого Цепочина хотя бы спросил, откуда он взял такой вот «яд»?

Окончательно скиснув, Крячко хмуро подтвердил, что «отравителя» о происхождении «крысомора» он расспрашивал, и даже очень настойчиво. Тот его заверил, что «яд» взял в обмен на бутылку «первача» у старого знакомого, который когда-то служил на химическом полигоне.

– В общем, этот Цепочин даже поклялся, что тот мужик вроде бы очень серьезный, – хмурясь и спотыкаясь, повествовал Станислав. – Вот… Он к Аркашке как-то пришел, весь синий с похмелюги. Дай, мол, «подлечиться». Денег, понятное дело, ни копейки. Ну, и предложил, типа, бартерную сделку – «первач» в обмен на хороший «крысомор». Дескать, яд испытанный – у себя дома им всех крыс извел…

– А привез он его с полигона… – со значением в голосе обронил Петр.

– Да, раздобыл он эту отраву именно там… – Крячко издал скорбный вздох. – Аркашка взять-то ее взял, но крыс травить руки не доходили из-за пьянки. А тут с Платоном вышел конфликт, когда тот засобирался выставить его из дома. Ну, он и надумал травануть кореша, чтобы и дальше жить на этой жилплощади. Бумаги-то оформлены на него – кто придерется? Он, кстати, и не удивился, когда я ему сказал про смерть Зубильского.