Старая рана

Идя по коридору, гневно раздувала ноздри, внутри у нее все кипело. Палыч, сволочь, наверняка обошел ее! Сам договорился с директором, деньги себе в карман положил, а ей лапшу вешает! И то, что вернул ей этот отчет, наверняка означает, что «Флагман» проверками беспокоить не стоит. Ежу понятно, что Юркин оказывает директору ликеро-водочного свое покровительство!

Держа в руках отчет, она комкала его и хотела отправить в мусорную корзину, но почему-то передумала, разгладила и убрала в стол, в верхний ящик.

С тех пор прошла неделя, и Регина начала уже забывать об этом эпизоде и нанесенной ей Юркиным обиде, и вот сейчас бело-синие буквы напомнили ей об этом. Она снова почувствовала те эмоции, что неделю назад. Если бы Юркин не «закрысил» все деньги, сейчас как раз можно было решить нависшую проблему!

Сзади послышались сигналы автомобилей. Регина очнулась от своих мыслей и обнаружила, что стоит перед «Флагманом», загораживая дорогу и создавая затор. Нажав на газ, проехала перекресток, решив поговорить с Юркиным начистоту.

Однако Палыча на работе не было. «Ну, и к лучшему, – подумала она, закрываясь в своем кабинете. – Не узнает, во сколько я приехала. Впрочем, в этом серпентарии обязательно доложат!»

Коллектив свой Регина не любила и была уверена, что абсолютно все испытывают по отношению к другим те же чувства. А как иначе, когда меж сотрудников царит конкуренция?

Разве что одна Алена Пирогова, внучка какого-то академика на пенсии, напоследок своей карьеры пристроившего ее в Роспотребнадзор, вела себя с Региной по-другому: жизнью интересовалась, о себе рассказывала, в кафе приглашала кофе попить… В подруги набивалась, словом.

Только Регину не проведешь, она сразу поняла, что у Алены к ней личный интерес. С чего бы еще перед ней так распинаться? И держала всегда ухо востро: на вопросы отвечала вроде правдиво, но до конца ничего не рассказывала, внутрь не пускала. Сама Алена пользы никакой для Регины не представляла, и цепляться за эти отношения ей было ни к чему.

Не успела Регина подумать о Пироговой, как дверь ее кабинета открылась, и на пороге появилась сама Алена, как всегда, с улыбкой до ушей на симпатичном круглом лице, которое Регина считала глупым. Она терпеть не могла такие вот миловидные мордашки, считая их простоватыми, крестьянскими. Идеалом утонченности и изысканности для нее были такие, как у нее, – острые, с длинным носом и вытянутым овалом лица.