Старый прием Гурова

Это известие подкосило Орлова сильнее, чем он мог предположить. Дожидаясь приезда Гурова и Крячко, он снова и снова копался в материалах восьмилетней давности, пытаясь понять, как мог пропустить данные о Стартере. Почему это имя не всплыло тогда во время расследования? Он даже собирался просмотреть все видеозаписи, чтобы убедиться, что Стартера на них нет. Но потом отказался от этой затеи: что даст ему это знание, кроме новых угрызений совести, окажись Стартер на пленках?

Попытка начальника Краснопресненского ОВД скрыть информацию по такому громкому делу взбесила Орлова.

В глубине души он понимал, что задержка на сутки в расследовании восьмилетней давности ничего, по сути, не меняет, но от осознания этого злился еще больше.

И еще он боялся надеяться. Как руководитель, он должен был принимать в расчет тот факт, что данные Стартера могут оказаться устаревшими и совершенно бесполезными. И тогда они снова только время потеряют. Но что, если нет? Удастся ли полковнику Гурову разобраться в том, в чем не смогла разобраться целая гвардия московской полиции по горячим следам? С чего он вдруг решил, что теперь все будет иначе? Гуров, конечно, профи, но и он не всесилен.

И что генерал скажет вдове Сиверцева, которая до сих пор вхожа в его дом? Должен ли он вообще что-то говорить? Ведь еще ничего конкретного не известно, Гуров даже не начал расследования. Но как умолчать о том, что появилась надежда? Как скрыть такое? Жена Орлова наверняка поймет, что с ним произошло нечто из ряда вон выходящее.

Она всегда чувствует подобные вещи. Солгать жене? Нет, это уж слишком. Но если сказать ей, придется сказать и Татьяне, иначе никак.

Орлов убрал руки со стола, тряхнул головой и нажал кнопку на селекторе.

– Слушаю, Петр Николаевич, – прозвучал ответ секретарши.

– Верочка, принеси мне кофе. И добавь капельку коньяку.

Убрав руку с селектора, Орлов потер грудь с левой стороны. Волнение последних часов давало о себе знать. Пошарив в верхнем ящике стола, он выудил пузырек с лекарством.

Отвинтив крышку, высыпал на ладонь крохотные горошины белого цвета и отправил их в рот. С некоторых пор его супруга увлеклась гомеопатией, и теперь он ежедневно глотал пилюли с глупым названием «Игнация». Обычно Орлов скептически относился к лекарствам в целом и к гомеопатическим в частности, но сейчас был рад тому, что его супруга настояла на приеме круглых пилюль и всучила их ему с обязательным контролем и отчетом.

Верочка внесла поднос с дымящейся чашкой.