Старый прием Гурова

Мало кого из полицейских такой расклад устраивал, но они оказались бессильны.

– Решил надавить на больное? – подавшись вперед, процедил Станислав. – Из-за таких, как ты, это дело повисло.

– Не в обиду, просто констатирую факты. Думаю, не будет преувеличением сказать, что каждый полицейский Москвы мечтает о расплате с недоумками, взорвавшими их товарищей. И, думаю, условный срок не такая уж высокая цена за подобную возможность.

– Условный срок, – протянул Крячко. – Эка ты размахнулся. Минимальный – еще куда ни шло.

Пара лет лучше, чем шесть. Скостить себе срок на четыре года уже подарок, а ты за условным гонишься? Не разорвет тебя от такого счастья?

– Или так, или никак, – с вызовом произнес Стартер. – Мне все одно: год ли, десять, я на зоне и недели не протяну. А выбить у прокурора «условку» вполне реальное требование. У меня ни одной ходки, возраст достаточно молодой, я еще успею встать на путь исправления.

– Так ты собираешься исправляться? – с иронией протянул Крячко.

 – Это, значит, совесть в тебе заговорила, когда ты оперу при задержании сделку предлагал. А я-то думал, ты шкуру свою спасаешь.

– Одно другому не мешает, – пожал плечами Стартер. – Законность будет соблюдена, я останусь у вас на крючке, да еще вы получите реальную возможность выйти на взрывателя.

– Ты сначала озвучь, что за информация у тебя имеется, а потом мы вместе подумаем, как тебе помочь, – предложил Стас.

– Условный с гарантией, и вся информация ваша, – нагло заявил вор.

– Что нам мешает пообещать вам условный срок, получить интересующие сведения, а потом закатать вас по полной? – вмешался Гуров.

– Вы дадите мне слово.

– И моего слова вам будет достаточно?

– Вполне.

– Напомните, при каких обстоятельствах мы пересекались, что вы так безоговорочно готовы довериться моему слову? – Любопытство взяло верх, и Лев задал-таки вопрос, который вовсе не собирался задавать.

– Был у меня приятель, Стас Лысый. Ему по жизни не везло, да и вором он был никудышным.

Три ходки, и все по глупости. Однажды он попал в настоящий переплет. Ваши ему «мокруху» шили, а он не хотел сдавать того, кто в натуре баклана замочил. Боялся, что «стукачом» пожизненно объявят. Лысый все твердил, что крови на нем нет, только ему никто не верил. Кроме одного опера. Он-то и пообещал, что докажет невиновность Лысого, если тот всего лишь поделится информацией. И дал слово, что не раскроет источник ни своим, ни блатным.