Эльфийский тангенс

Алдари жалела, что тоже не надела брюки и тунику, а поехала в платье, которое теперь выглядело грязной тряпкой.

– Она мой телохранитель. Если бы она была служанкой, то не колотила бы врагов булавой.

– Два дня назад она была библиотекарем, – мягко напомнил Хок.

– Это была ложь, и мне хотелось, чтобы вы нее поверили. – Алдари покачала головой.

– Мы многое изучили перед приездом.

– Изучили что? Как я выгляжу? Зачем? Что-то мне не верится, что у эльфов есть собственный принц и что они хотят, чтобы я вышла замуж ради создания союза с ними.

Хок, чьи движения до этого момента отличались безупречной грацией, споткнулся. Он бросил на Алдари взгляд, который она не смогла истолковать, но быстро пришел в себя: лицо снова обрело безмятежное выражение, и в зеленых глазах мелькнула искорка если не веселья, то, возможно, иронии?

– Нет, ваше высочество, – сказал он. – Эльфы не планируют заключать союз посредством брака с человеческой принцессой.

Он произнес это вежливо, но тут опять вмешался Сетвик со своей грубостью.

– Зачем нашему народу искать союза с жалким королевством рыбаков и фермеров, которые не способны отбиться даже от нескольких воргов?

Подумав о павших от лап воргов на ферме, Алдари не смогла удержаться и побледнела, почувствовав себя оскорбленной.

– Или раздвигать ноги какой-нибудь человеческой девке ради того, чтобы она родила хилого полукровку, – добавил Сетвик.

– Девке?! – взревела Тели.

Алдари прикусила язык, едва сдерживая собственный гнев.

– Хватит, Сетвик, – бросил Хок через плечо, и злость погасила свет в его глазах. – Прекрати грубить нашим гостьям.

Сетвик крепче сжал поводья и холодно посмотрел вперед, но не на Хока, а на Алдари. Его переполняла такая же смертоносная ярость, какую она видела в глазах имперского воина с топором, и она едва сдержалась, чтобы не отпрянуть.

Ее решение не злить эльфов казалось мудрым. Она была склонна верить, что Хок сделает, что обещал, и отпустит их, когда закончит… что бы он там ни запланировал. Но в Сетвике она была совсем не уверена. Казалось, он шел и предавался мечтам, как вонзит ей кинжал меж лопаток. Она не понимала, чем так обидела его, но давать ему повод для воплощения его фантазий ей не хотелось.