Черные карты для белой дамы

 – Вроде, в чем только душа держится, а ловок, подлец! – Гоша перевел взгляд на стоящего рядом парня. – Правда, ловок, «Огурец»? – И засмеялся, точно закашлял, остальные поддержали его, угодливо захихикав. – Ничего, «Огурец», заберут тебя в армию, вернешься оттуда человеком, – он похлопал парня по плечу. – А вас всех предупреждаю, мальчишку не трогать, он нам еще очень пригодится. Я сам с него налог сымать буду, – он посмотрел в сторону буйка, где качалась белокурая головка Данила. И вновь глаза его сощурились от мыслей, крутящихся в его голове, но своими думами он не желал делиться ни с кем.

– Данилка, ты «Шнурка» совсем не боишься? – ухватившись за буек и тяжело дыша, спросил Саша.

– А чего он сделает? Денег у нас нет, мы ведь реализаторы, – он посмотрел на друга. – И хозяин сейчас придет, свиснет нас, как собак, вот пусть с ним и говорят. Только думаю, что с твоим отцом «Шнурок» говорить не пожелает.

– Еще бы! Батя, чуть что, за монтировку берется. Он нынче злой.

Ребята обхватили буек руками, соединив головы, смотрели в морские глубины. Море под ними казалось черным, и цепь с якорем от буйка терялась в глубине. Море спокойное теплое. Мимо проплыла стайка мелких серебристых рыбешек, лениво покачиваясь, к ним приближалась большая розоватая медуза. Сашка брезгливо пнул ее ногой.

– Давай нырнем! – глядя в темноту, предложил Данил.

– Ты чего? Перегрелся? Так я помогу, – Сашка набрал в ладонь воды и вылил на голову друга, – точно, перегрелся, парит! Давай лучше к берегу, отец, наверное, скоро придет! – И не дожидаясь ответа, оттолкнулся от буйка.

Ему даже думать страшно о том, что там на дне, не то что нырять. Данил плыл рядом на спине. «Вылитая амфибия», – подумал о нем Сашка.

С берега доносилась громкая музыка, смех, визг детей. Друзья подплыли к пирсу, поднялись по ступенькам. Загорать расхотелось, и, вообще, Сашка хотел домой. У него заурчало в животе, напоминая, что пора бы и перекусить.

Он посмотрел по сторонам, ища глазами компанию, вогнавшую их в воду, но ее поблизости не было видно.

– Чего у тебя так гремит в животе?

– От испуга, – честно признался Сашка. – У меня всегда так. Или в туалет хочу, мочи нет, или рокочет в животе. – Данил улыбнулся.

– А у меня от испуга речь отнимается, хочется что-то сказать или даже крикнуть, а нет! Точно рыба, рот открываю, закрываю и ни звука. Чудно! Уже несколько раз так замечал.