Комиссар Хольмг. Вархаммер 40 000

 – Пробуй, до тех пор, пока у тебя ни получится!

Псайкер склонил голову настолько, что его выпирающий, заостренный подбородок уперся в худую грудь, с выступающими ребрами.

– Тебе сохранили жизнь, чтобы ты мог служить Императору. Так докажи, что ты достоин оказанной милости!

На этих словах псайкер вздрогнул так, словно по его телу прокатилась волна судорог, и упал перед Барро на колени, продолжая прижимать склоненную голову к груди. Инквизитор сделал два размеренных шага, и остановился возле скрючившегося человека, почти касаясь кончиками своих сапог его поношенного балахона распростершегося сейчас по каменным плитам пола.

Задержавшись возле коленопреклоненного псайкера на три удара сердца, и, не удостоив его взглядом, Алонсо Барро прошел к выходу из Храма, покидая его величественные своды.

Оказавшись за пределами Храма Императора, Барро увидел, как через площадь возле Храма, к нему спешно приблизился гвардеец. Остановившись на почтительном расстоянии, он, коротко отсалютовав, доложил.

– Господин инквизитор. Вам. – Гвардеец протянул инквизитору инфопланшет.

Алонсо быстро пробежал глазами текст, и перевел взгляд на гвардейца:

– Где расположился штаб?

– Приказано Вас сопроводить, господин инквизитор. – Гвардеец снова отдал честь.

Барро кивнул и последовал за гвардейцем, в указанном им направлении. Покинув Храмовый комплекс, и пройдя совсем немного, они остановились перед небольшим двухэтажным зданием.

Неизвестно, что размещалось в нем ранее, и для каких целей оно было построено, изначально, но оно пустовало, и показалось Гаю Тумидусу наиболее подходящим для того, чтобы, временно, использовать его под комиссариат. Второй этаж Лорд-Комиссар сразу определил под казарму для кадетов, а весь первый этаж отдал, непосредственно, под сам комиссариат, оставив себе, под личные нужды, небольшую комнату, в которой едва поместилась, специально принесенная для него, кровать.

В соседней комнате, снабженной, для каких-то неведомых целей, широким окном во всю стену, Гай Тумидус устроил себе кабинет. Само окно было выполнено из ударопрочного, непроницаемого стекла, сквозь которое невозможно было разглядеть, что происходит внутри, зато, позволяющего смотреть изнутри на небольшой плац перед самым окном. Это, как нельзя отвечало требованиям Октавиана.