Комиссар Хольмг. Вархаммер 40 000

Это началось относительно недавно, но Хильдегад казалось, что кошмары, терзающие ее по ночам, и становящиеся все ужасающе, и настойчивее раз от раза, преследуют ее уже так дано, что она и сама перестала помнить, когда все это началось. А единственным словом, которое приходило бы на ум в определении времени, было бы слово «всегда».

Губернатор встала и обхватила себя руками за плечи, чувствуя озноб во всем теле. Эта проклятая планета вытягивает из нее последние силы. Хильдегад подошла к высокому зеркалу, висящему на одной из стен.

Бог-Император, она ужасно выглядела! Витинари слегка помассировала припухшие веки. Необходимо поспать. Хотя бы, немного. Печальная улыбка коснулась уголков ее рта. Все чаще, она просыпалась в середине ночи, чтобы потом, до утра пить крепкий, с приятной горчинкой рекаф, в страхе перед тем, чтобы снова закрыть глаза и провалиться в пучину фантасмагорий, заменивших ей сны. Но, сегодня она все же полагала выспаться. Хильдегад нащупала в глубине кармана небольшую капсулу со снотворным, обнаруженным ею совсем недавно, когда она перебирала вещи, оставшиеся после смерти отца. Небольшая, потертая инструкция, найденная вместе капсулами, тщательно упакованными в водонепроницаемый контейнер, гласила, что это редкое и довольно качественное снотворное. И единственное, о чем сожалела губернатор это то, что само название препарата стерлось до такой степени, когда прочитать его было, уже совершенно невозможно. Однако у Витинари родилась надежда, почти тут же переросшая в твердую уверенность, что это лекарство должно помочь. Что препарат так вовремя обнаруженный, надолго усыпит ее, и поможет уйти во сне за ту грань, за которую не проникают сновидения, а значит, куда не доберутся и жестокие кошмары.

Хильдегад Витинари неспешно прошлась по большой, просторной комнате, совмещенной со спальней, ступая по мягкому с тонким ворсом ковру, надежно заглушавшему ее поступь.

Она прошла мимо изящного трельяжа, ножки которого были выполнены в форме перевитых между собой лоз, и мимо невысокого кофейного столика, выполненного в той же манере, тем же мастером. Проходя мимо тянущихся к самому потолку, длинных драпированных складками, штор, губернатор чуть замедлила шаги, раздумывая, не распахнуть ли розово-карминовый бархат, чтобы впустить в покои дневной свет. Но почти тут же, Хильдегад отбросила эту мысль.