Комиссар Хольмг. Вархаммер 40 000

Кадис слышала, как перемалывая под лязгающими траками тела, и скрежеща по почерневшему от взрывов, рокриту, к ним спешат на помощь бронированные машины.

– Держаться! Мы стоим на пороге победы! Император смотрит на нас! – Очередной взрыв разорвал голову набегающего на Морзус, огромного орка.

Взрывная волна ударила ее в корпус, и что-то острое вонзилось в грудь, пробивая ее насквозь. В глазах почернело.

«– Император защитит!» – Она не могла понять, крикнула она это вслух или подумала про себя.

Внутри, вспарывая грудь многогранной, вгрызающейся в плоть, болью горели вонзившиеся осколки.

Морзус пошатнулась, не в силах вздохнуть от нарастающего жжения, словно в раны залили фосфекса.

«Боль ничто, потому что вера моя сильна!» – Она прокричала это самой себе, делая следующий шаг, и превозмогая сковавшие ее алые путы страдания и муки.

Подоспевшие «Химеры» дали залп по напирающим рядам ксеносов, отбросив их назад, необоримой стеной шквального огня.

– Не сейчас. О, Император, только, не сейчас.

 – Едва слышно прошептала Кадис, моля Его дать ей силы не упасть прямо сейчас, и довести начатую атаку до конца.

…Он ответил на её молитву. Когда боль достигла, испепеляющего сознание, крещендо, ноги подкосились, и Кадис рухнула, не в силах двигаться дальше, и, не в состоянии более сдерживать исполненный бесконечной мукой стон, их контратаку подхватили. Поднялись, обрушивая на врагов всю свою ярость, гвардейцы из соседних взводов. «Химеры», перебрасываемые с других участков на место прорыва, все пребывали, сокрушая ряды зеленокожих тварей своим благословенным огнем спаренных орудий.

Наступление орков было остановлено и отброшено назад. Но Морзус этого уже не увидела. Ослепленная, нарастающим внутри жаром и звенящей болью, она лежала на обильно политом кровью рокрите, чувствуя как, постепенно, нестерпимый жар отступает, а на его место приходит, леденящий душу и кости, озноб.

…Где-то, на кромке гаснущего сознания, хлопнула одна из дверей. Проявившаяся ненадолго реальность, дрогнув, как предрассветная дымка, исчезла.

Сознание Кадис, вновь, погрузилось во мрак…

РЭКУМ. ДЕНЬ 8. ПОСЛЕ ЗАКАТА

Кимдэк резко дернулся, и, не приходя в сознание, глухо застонал. На бледном лице выступила испарина, и ее холодные, липкие капли медленно покатились ото лба к вискам.

Несколько часов назад, когда Джонас окончательно впал в горячку и беспамятство, кадет-комиссар Шульц распорядилась сделать кратковременную остановку.