Огонек в ночи

С тем же энтузиазмом вчерашний гость захотел получше изучить Хоа. Наконец, кивком головы та пригласила гостя к столу, а после завтрака объявила:

– Если хочешь, оставайся, господин. Я постирала твои вещи и привела в порядок обувь.

И он остался. Вот уже два года Сильвер возвращался в хижину Хоа после каждой пересменки с Сильвеной. Всякий раз думал, что больше не придет, но приходил снова, словно его тянула сюда какая-то сила. Стоило увидеть огонь, зажигавшийся в глазах Хоа, когда он распахивал скрипучую дверь ее домика, тоска по прошлому отступала.

Катрин, Зори, а с ними десятки других девушек уходили в тень. Не навсегда, но хотя бы на время. Необъяснимым образом малышка Хоа дарила ему покой. Рядом с ней мир Сильвера, точнее, мир, созданный его сестрой, лунной богиней Сильвеной, и Гольденом, древним солнечным богом, переставал казаться таким пустым. Хоа с ее терпеливой покорностью днем и болезненной самоотдачей ночью заполняла эту брешь. Кстати, где она? Сегодня ведь выходной, куда запропастилась островитянка?

Будто в ответ на его мысли, дверная ручка, пискнув, опустилась.

В проходе, щедро залитом солнцем, появилась знакомая фигурка в тонком платье бледно-розового цвета.

Хоа на цыпочках устремилась в кухню, поторопилась и задела плетеное кресло. Сиденье накренилось и рухнуло на пол с оглушительным грохотом.

– Неуклюжая пигалица, – добродушно пожурил ее Сильвер, перевернувшись на бок.

Черные угольки глаз загорелись испугом, но, увидев, что не разбудила его, Хоа выпрямилась и с легкой укоризной сказала:

– Доброе утро, соня.

Честное слово, господин, ты проспишь все на свете.

Девушка недовольно поморщила носик, но, наткнувшись взглядом на часы, стоявшие на прикроватной тумбе, всплеснула руками и бросилась к постели.

– Я тоже по тебе соскучился!

Сильвер приглашающе распахнул объятия. Хоа только отмахнулась, поспешно опустилась на колени и принялась шарить под деревянным каркасом.

– Так задержалась в церкви, – причитала она, – могу не успеть с ритуалом.

Солнце уже высоко, он рассердится.

Сильвер усмехнулся.

– Кто? Точнее, который из твоих богов?

Хоа, наконец, нашла, что искала. Выудив из-под кровати бамбуковый коврик, свернутый рулоном, она вскочила и рванула к выходу на задний дворик. До парня, оставшегося нежиться в постели, долетел лишь ее звонкий голосок с нотками возмущения:

– Грешно смеяться над моими ритуалами, господин. Мы много раз говорили об этом.