Стальной десерт (сборник)

– А сейчас уже не учитесь?

– Нет. – Антон обеими руками пригладил вьющиеся волосы, собрал их на затылке, но уже через секунду они вновь рассыпались по его плечам. – Бросил. Уже больше года.

– Почему?

– Надоело. Бесперспективно. Это не мое. Отец хотел сделать из меня юриста. Он никогда не считался с моими желаниями. В детстве отдал в бокс. Ему было угодно, чтобы я, как и он, стал чемпионом. Но я забил на секцию уже через месяц. Не вижу никакой радости в том, чтобы молотить кому-то морду и уж тем более подставлять свою.

Это даже не спорт, а просто проявление насилия. Тупое и примитивное.

– А ты, стало быть, против насилия?

Антон растянул губы в улыбке:

– Вопрос с подвохом, товарищ полковник? – Он быстро покосился на запекшиеся пятна крови и тут же отвел взгляд. – Да, я против насилия, но при этом за справедливость. Пусть от насилия страдают те, кто его порождает.

– Такие люди, как твой отец?

– Вот именно. Перестаньте уже ходить вокруг да около, товарищ полковник.

 – Антон вынул из кармана упаковку жвачки, одним движением сдернул обертку, вытряхнул на ладонь две голубоватые подушечки и отправил их в рот. – Вы подозреваете меня в убийстве отца, не так ли? Совершенно напрасно. Я был здесь в районе одиннадцати вечера. Заехал поздравить папика. Тетка очень уж настаивала. Считала, что это правильно. Но даже вчерашний вечер не закончился для нас ничем хорошим.

– В каком смысле?

– Мы поругались. Как обычно. Он сказал, что думает обо мне, я ответил тем же и уехал.

Даже подарок забыл ему отдать. Все случилось очень быстро.

– Из-за чего вы поругались?

– Сейчас уже и не помню, – беспечно отмахнулся Антон. – Мало ли могло быть причин. Они у нас с папиком всегда отыскивались. Кстати, из-за чего бы мы ни поцапались вчера – это глубоко личное, и к делу вашему никакого отношения не имеет.

– Это уже нам решать, – проговорил полковник и нахмурился.

Паренек вел себя слишком уж вызывающе. Гурову такая манера совсем не нравилась.

– Во сколько ты уехал? – задал он очередной вопрос.

– Говорю же, сразу, – пробурчал Антон, активно работая челюстями. – В начале двенадцатого. Максимум в половине.

– Кто видел, как ты уезжал?

– Тетка. Она проводила меня до машины. Да и дядя Андрей тоже видел. Он как раз подошел к папику о чем-то поговорить, а я уже отчаливал. Мы с дядей попрощались, пожали друг другу руки.

– Но как ты садился в машину, он не видел.