Пока жива надежда

Вряд ли он оставит такое преступление безнаказанным. И вообще, поверит ли кто-нибудь словам Роберта Мартина, будто он не был добровольным соучастником в этом деле? То, что он проработал почти сорок лет в поместье Холстон-Холл, поможет ему не больше, чем отсутствие криминального прошлого. В данном случае все зависело от тяжести преступления.

Перед уходом отец попросил ничего не говорить матери. Джесс нахмурилась:

– Ты должен обязательно ей все рассказать. Только представь, какой это будет для нее шок, когда в дом заявится полиция!

– Если Шарон будет переживать, она снова заболеет, – пробормотал Роберт.

– Что бы ни случилось, гарантий все равно нет, – напомнила Джесс слова онколога, который год назад лечил ее мать. – Все, что мы можем, – это молиться и надеяться на лучшее.

– Я так подвел ее… – Роберт беспомощно опустил голову, его глаза наполнились слезами.

Джесс молчала. У нее просто не было слов, чтобы предложить отцу утешение. Будущее выглядело действительно мрачным. Могла ли она чем-то помочь? Могла ли сама встретиться с Цезарио ди Сильвестри и поговорить об отце? Эта идея показалась ей совсем не блестящей.

Она однажды ужинала с ним… Джесс просто ничего не оставалось, как принять предложение Цезарио – во-первых, потому, что он был работодателем ее отца, а во-вторых – одним из самых ценных клиентов самой Джесс.

О, тот злосчастный вечер! Она умудрилась сделать все не так – и с тех пор старалась не появляться в конюшне Холстон-Холла во время визитов Цезарио.

Он никогда не был с ней невежлив. Напротив. Джесс еще не встречала никого с такими изысканными манерами. Не могла она обвинить Цезарио и в каких-то домогательствах – он никуда больше ее не приглашал. Тем не менее в его отношении к Джесс всегда чувствовалась какая-то… ирония? Для начала она никак не могла понять, почему он вообще пригласил ее с ним поужинать. Ведь Джесс ничем не напоминала тех говорливых, раскованных девиц, с которыми его обычно видели в свете.

Цезарио ди Сильвестри имел репутацию донжуана, и Джесс прекрасно об этом знала. По соседству с ее родителями жила его бывшая экономка. Истории, которые рассказывала Дот Смитерс о вечеринках в доме, где длинноногие красотки развлекали мужскую половину гостей, постоянно давали пищу и местным таблоидам – с тех пор, как итальянский миллионер купил Холстон-Холл.