Трепанация прошлого

Начну я прямо сейчас – поеду по его московскому адресу. Уверен, что соседи обязательно мне о нем что-нибудь расскажут. А то какой-то секретный физик у нас из Осипова получается.

– Я с тобой. Мне дома делать нечего, – подхватился Стас.

В квартире Осипова, расположенной в стандартной девятиэтажке в районе Беляево, сыщики, конечно, никого не застали. На их звонок вышла очень словоохотливая соседка, пожилая женщина. Она, к сожалению, недавно переехала в этот дом и была едва знакома с Ильей Павловичем и его женой.

Зато знала Смирновых, живших в соседнем подъезде, которые давно работали у Осиповых и иногда заходили в их городскую квартиру, чтобы чего-нибудь взять и отвезти в Березки.

Обрадованные напарники рванули туда, ожидая, что вот сейчас все и прояснится, и попали в настоящий дурдом. Дверь в квартиру была даже не закрыта. В кресле сидела женщина неопределенного возраста, зареванная до того, что глаза ее превратились в щелочки, а лицо цветом напоминало сырое мясо. Вокруг нее суетились две какие-то тетки, судя по домашним халатам, соседки.

В квартире стоял стойкий запах корвалола.

Женщина в кресле всхлипывала и причитала:

– Господи! Как же я Ирине Дмитриевне в глаза теперь посмотрю! Я же ей Христом Богом клялась, что пригляжу за Ильей Павловичем, а сама!.. Она, голубушка, только потому уехать и согласилась!

– Господи! Не дай беды! – мелко крестясь, вторила ей одна из соседок, а вторая повторяла как заведенная:

– Бог даст, обойдется!

Гуров понял, что конца этому не предвидится, решил вмешаться и сказал:

– Мы из полиции.

Нам нужны Клавдия Смирнова и ее сын Геннадий.

– Я это, – отозвалась женщина из кресла. – Арестовывайте! Все равно я теперь жить не смогу!

– Да мы, собственно, просто побеседовать, – объяснил Крячко.

Он, может, и не был таким блестящим аналитиком, как Гуров, не мог просчитать ситуацию на несколько ходов вперед, но втереться к человеку в доверие, мигом стать своим в любой компании было для него легче легкого. Вот и сейчас Стас понял, что его напарник со своей вежливостью, леденящей душу, ничего не добьется, и решил взяться за дело сам.

Он пододвинул к креслу стул, сел, взял женщину за руки и свойским тоном, как давней знакомой, сказал:

– Да будет тебе, Клава! Действительно ведь обойдется! Илью Павловича в клинику Бурденко отвезли, а там врачи знаешь какие? Мертвых оживляют!

– Да знаю я, что его уже прооперировали! – с рыданиями поговорила женщина. – Сказали, что удачно.