Трудно украсть бога

– Что с тобой?

Джура, сидевший на корточках рядом с ним, попытался уложить больного обратно на солому и не пролить при этом принесенную воду.

– Зачем ты позвал меня? – безжалостно спросил он. Смотреть на чужие страдания он никогда не любил, но тут помочь ничем не мог и хотел только одного – как можно быстрее уйти из этой душной комнаты и больше не видеть бледное лицо, покрытое испариной. – Если хочешь говорить – говори сейчас.

– Расскажи мне о себе. Как ты тут оказался?

Игнатий не вытирал слез, и они медленно катились по его восковому лицу, а голос стал хриплым и безмерно усталым.

– Зачем тебе это?

– Я должен знать, кому собираюсь довериться.

– Я родился в той стране, которую называют Русью, и моя мать из местных. Я рос у нее и воспитывался, как русский. Но мой отец, как говорили, был цыганом.

Игнатий кивнул, казалось, удовлетворенно:

– Теперь понятно, откуда у тебя такие глаза. Что было дальше?

– Мать умерла, когда я еще не вошел в возраст мужчины, а остальная ее семья меня недолюбливала.

Может, и было за что, но я этого терпеть не стал и сбежал в ближайший город. Там нашел табор и вместе с ним отправился по стране. В Стамбул я тоже попал вместе с ними. С тех пор тут и живу.

– Какой ты веры, Юрий?

Джура снова передернул плечами – старое имя жгло воспоминаниями, как кнутом.

– Я не менял ее. Цыганам моя вера была безразлична, а я в их обряды не слишком вникал. А здесь я живу сам по себе, никто мне не указ.

– Это хорошо, – прошептал Игнатий и прикрыл глаза.

 – Значит, тогда поклянись мне своей душой, что выполнишь мою последнюю просьбу. Я отдам тебе все свои деньги, только поклянись!

– Я не буду клясться, пока не услышу твоей просьбы. У меня нет перед тобой долгов, чтобы ты требовал такое.

– Я прокляну тебя!

– У тебя нет такой власти. – Джура чувствовал, что еще чуть-чуть, и он просто уйдет. Нетерпеливое волнение Игнатия казалось ему признаком начинающегося бреда.

– О боже! – Больной в бессилии стукнул слабым кулаком по полу.

 – Я дал обет. Обет отцу-настоятелю, что напишу лик Богоматери в Великом Константинополе и привезу его домой, в наш монастырь. Я написал его, он здесь, в моей дорожной сумке. Но я не смогу выполнить обет. Я умираю… Помоги мне! Возьми мою ношу и доставь ее в мой монастырь. Это возле Ростова… Отец Сергий примет тебя и отблагодарит.

– Ты бредишь, монах, – вздохнул Джура. – Это дорога слишком дальняя и опасная для одного человека. Мне ее не одолеть.