Сумасшедший день

Мужиков не таскает, не пьет, не курит. Золотая девчонка.

– Да вроде пожаловалась Бойко, что к Алисе подружки какие-то все ходят разбитные. Может, в тихом омуте черти водятся?

– Да что вы, – замахала руками консьержка и перешла на шепот. – Я вижу, вы человек хороший, так и быть, расскажу. Алисушка маникюр на дому делает, подрабатывает немножко, студентке каждая копеечка важна. Вот и ходят к ней девицы разные ногти делать, может, и бывают такие… разодетые, так деньги у всех одинаковые. Станет носом крутить, без работы останется.

Вы уж только нашей грымзе не рассказывайте, она тогда совсем Алисушку замучает, жалобу накатает за незаконную работу на дому. И так каждый день в двери ей колошматит, все ругается, что та каблучками цокает. Ведь мужа сжила со свету, теперь за соседей взялась. То ей младенчик спать мешает, то каблуками цокают, то батареи холодные. Каждый день жалобы пишет. Вот что значит – на старости без деток и внуков остаться, заняться совсем нечем. Я вот, бывало, с работы еще не пришла, уже внучка звонит – баба, купи булочек. А то и Мишеньку, внука, приносят в колясочке, чтобы присмотрела за ним, пока дочка в больницу со старшей побежала.

Пожилая женщина пустилась в рассказы на свою, видимо, любимую тему – дети и внуки. Но времени терять на дальнейшую болтовню Лев Иванович больше не мог, в отделе ждали задержанные и огромное количество работы. Он окончательно убедился, что сегодняшняя визитерша просто оболгала бедную студентку из зависти или просто из-за склочного характера.

Опер шагнул на улицу и вдохнул свежий воздух, стряхнув эту историю, словно снежинку с рукава пальто.

* * *

В отделе Гуров сунул плов на подоконник, аппетит после неприятного эпизода со старухой пропал напрочь, и решил взяться за работу. Он начал допрашивать одного за другим зачинщиков драки с применением ножей. Вызывал в кабинет и беседовал перед тем, как отправить к следователю уже на официальный допрос с занесением показаний в протокол.

Стрелки часов медленно ползли вперед, показывая, что время уже перевалило глубоко за полночь. Перед опером росли пачки страниц с записями, а в кабинете следователя увеличивалась стопка свежих протоколов. Как вдруг внизу что-то грохнуло с такой силой, что и опер, и задержанный подскочили на своих местах. Лев взмахнул наручниками и приковал к батарее молодого узбека:

– Сиди смирно здесь, – сам же, на ходу взводя пистолет, кинулся вниз.